О важности корреляции мер фискальной и монетарной политики

Одна из основных причин падения стоимости рубля и крайне высоких темпах реальной потребительской инфляции — это неадекватные действия фискальных властей. Чтобы ни делали монетарные власти, все будет бесполезно.

Рубль, несмотря на колоссальные природные ресурсы и экспорт, является одной из самых слабых валют в мире. Даже тайский бат с их проблемами в ключевой отрасли — туризме — намного сильнее.

Почему?

Именно в фискальной политике, которая направлена на изъятие бОльшей части доходов итак не богатого населения. Очередной (после налога Михалкова, Роттенбергов (платоны, меркурии и т.д...), Яровой, Кассы и т.д...) налог — на сельхозпроизводителей. С 2021 года ввели новую формулу пошлины, в результате выращивать зерно стало вообще не выгодно. И многие крупные производители (Русгрейн, например) уже заявили о сокращении площадей засева. Зачем работать ради работы? А те, кто останутся, просто взвинтят цены и все. Будем покупать хлеб за 100 рублей.

И начатая «Венесуэла» с заморозкой цен продолжится. 

С 1 марта в России вводят вывозные пошлины — 50 евро за тонну пшеницы, 25 евро за тонну кукурузы и 10 евро за тонну ячменя в пределах квоты 17,5 млн тонн. Поставки сверх этого лимита будут облагаться пошлиной в 50% от таможенной стоимости, но не менее чем 100 евро за тонну.

«Нам в фундамент следующего урожая придется заложить себестоимость в районе 9,5-10 тысячи рублей за тонну пшеницы. При нормальных погодных условиях. Если из текущей цены мировой вычесть все затраты на логистику, перевалку, транспортировку, сертификаты и прочие процедуры, и вытащить из этого стоимость пошлины, то из текущей цены 285 долларов за тонну мы получаем цену, которая достанется крестьянину — в районе 9 тысяч рублей. Это уже ниже себестоимости, которую пшеница нам образует», — рассказал президент Российского зернового союза Аркадий Злочевский.

 

Отличие 2020х годов России от 1990х в том, что сейчас становится невозможно заработать прибыль своим трудом. Только работа в гос компаниях и на государство. И такая ситуация хуже, чем в 90х. Стало — хуже. Намного.