Поговорим о будущем или когда наступит точка G
Бирмановский взгляд на российскую экономику в 2025 году
Введение: от СССР к России
Имя Игоря Бирмана известно тем, кто изучал экономическую историю СССР. Именно он, эмигрировав в США в 1970-е, первым и с удивительной точностью предсказал крах советской экономики. Его метод прост: смотреть не на официальные темпы роста ВВП, а на реальные показатели уровня жизни, скрытые военные расходы и дефицит бюджета. Для Бирмана коллапс — это момент, когда государство перестает обеспечивать рост потребления, а армия и силовой блок «съедают» ресурсы быстрее, чем экономика их воспроизводит.
Сегодняшняя Россия во многом попала в подобную ловушку. Попробуем применить «бирмановскую оптику», опираясь на открытые данные 2025 года, и оценить, когда может наступить так называемый «час G» — момент системного срыва.
Методика Бирмана: триггеры краха
Реальное потребление населения.
Важнейший показатель, а не абстрактный ВВП. Если расходы домохозяйств на еду и базовые услуги растут быстрее доходов — значит, страна беднеет.Военные расходы против инвестиций.
Когда доля военных и силовых трат достигает или превышает частные инвестиции, экономика теряет «будущее».Фискальная ловушка.
Если дефицит бюджета хронический, а цены на экспортное сырьё низкие, правительство вынуждено либо наращивать долг, либо печатать деньги — оба сценария ведут к инфляции и падению уровня жизни.
Ситуация в России на сентябрь 2025
1. Потребление и инфляция
Реальные располагаемые доходы населения в I полугодии 2025 года стагнируют на уровне 2021–2022 гг.
По данным Росстата, цены на продукты выросли за год на 10–12%, при этом доля расходов на еду в средних доходах снова приблизилась к 33–35% (у «среднего класса» развитых стран — 12–15%).
Ключевая ставка ЦБ держится на уровне 17% (летом была 18%), что душит кредитование и инвестиции.
2. Военные расходы
По закону о бюджете-2025 оборона составляет 6.3% ВВП, а совокупно «оборона + безопасность» — около 8.1% ВВП.
Для сравнения: в СССР по оценке Бирмана реальные военные расходы доходили до 20% НД.
При ставке 17% частные инвестиции почти парализованы: их доля в ВВП снизилась ниже 16%. Фактически военные расходы «перекрывают» половину гражданских инвестиций.
3. Бюджет и нефть
Дефицит федерального бюджета к августу составил 4.9 трлн руб. (≈2.2% ВВП), при плановом показателе 1.7% ВВП.
Доходы от нефти и газа — около ¼ всех поступлений, при этом экспортная цена в мае 2025 упала до $51/баррель (средняя за январь–май — $59).
Власти меняют «бюджетное правило», снижая отсечку цены нефти с $60 до $55 к 2030 году, что признаёт структурное падение нефтедоходов.
Удары дронами по нефтепереработке
Украинские беспилотники в 2024–2025 годах неоднократно выводили из строя российские НПЗ. По оценкам Bloomberg и Reuters, в отдельные месяцы простаивало до 13–17% мощностей переработки (около 1.1 млн баррелей в сутки).
Эти атаки создают тройной эффект:
Фискальный удар — меньше акцизов и экспортных пошлин. Потери оцениваются до 0.5–1.0 п.п. ВВП в год, если сбои держатся дольше полугода.
Рост затрат — государство вынуждено субсидировать внутренние цены на топливо, чтобы сдержать инфляцию.
Износ капитала — миллиарды долларов уходят на ремонт и ПВО, что увеличивает скрытые военные расходы.
Индекс Бирмана: стресс-оценка 2025
Соберём три блока в условный коэффициент IB:
Военно-силовой перекос: 8% ВВП / 16% инвестиций ≈ 0.5 (в СССР было >1).
Падение потребления: рост цен на еду 10–12% при стагнации доходов → коэффициент 1.2.
Фискальный разрыв: дефицит >2% ВВП при нефти <$60 и ставке 17% → коэффициент 1.3.
Итого: IB ≈ 0.5 × 1.2 × 1.3 ≈ 0.78.
На первый взгляд это ниже «критического» уровня 1.0, но важно помнить: скрытые военные расходы и атаки дронов могут поднять показатель до 1.5–1.7, что уже «зона неустойчивости».
Сценарии 2026–2027
Базовый.
Нефть $60–65, удары дронов эпизодические. Россия балансирует на грани: рост не выше 1%, реальное потребление стагнирует. «Час G» откладывается до конца десятилетия.Жёсткий.
Нефть $50–55, переработка стабильно минус 10–15% мощностей, ставка выше 15%. Дефицит доходит до 3% ВВП, инфляция 12–15%, реальные доходы падают на 5–7% в год. Вероятное окно «часа G» — середина 2026 – конец 2027.Мягкий.
Нефть $65–70, атаки ослабевают, ЦБ снижает ставку. Тогда индекс стресса остаётся на уровне 1.2–1.3, и «коллапс» в бирмановском смысле откладывается до 2028+.
Заключение
Для Игоря Бирмана крах был не цифрой ВВП, а падением уровня жизни на фоне чрезмерных военных расходов. В этом смысле сегодняшняя Россия идёт по знакомой траектории:
реальные доходы заморожены,
силовой сектор расширяется,
нефть дешевеет,
дроны бьют по переработке.
Если триггеры сложатся — нефть <$55, доля военных расходов вырастет до уровня гражданских инвестиций, а потребление упадёт на 5%+ год к году, — «час G» может наступить уже в 2026–2027 годах.
🔹 Базовый сценарий
Нефть: $60–65 за баррель.
Атаки дронов: эпизодические, выводят из строя до 5–7% мощностей переработки.
Бюджет: дефицит 2–2.2% ВВП (≈5 трлн руб.).
Инфляция: 8–9%.
Ставка ЦБ: плавное снижение с 17% к 14–15%.
Доходы населения: стагнация, рост <1% в год.
➡ Итог: экономика балансирует, «час G» откладывается. Вероятность системного коллапса до 2027 года низкая.
🔹 Жёсткий сценарий
Нефть: $50–55 за баррель.
Атаки дронов: устойчиво выводят из строя 10–15% переработки на срок 6–9 месяцев.
Бюджет: дефицит 3%+ ВВП (6–7 трлн руб.), резервы тают.
Инфляция: 12–15%.
Ставка ЦБ: остаётся высокой, ≥15%.
Доходы населения: падение на 5–7% г/г.
➡ Итог: к середине 2026 – концу 2027 складываются бирмановские триггеры — потребление падает, военные расходы «съедают» инвестиции, бюджетная ловушка захлопывается. «Час G» в этом окне становится вероятным.
🔹 Мягкий сценарий
Нефть: $65–70 за баррель.
Атаки дронов: ограниченный эффект, 3–5% мощностей офлайн.
Бюджет: дефицит 1.5–2% ВВП, удаётся удерживать за счёт налогов и секвестра.
Инфляция: 7–8%.
Ставка ЦБ: постепенно снижается к 12–13%.
Доходы населения: умеренный рост на 1–2% в год.
➡ Итог: экономика в состоянии стагнации, но не коллапса. Вероятность «часа G» переносится за горизонт 2028 года.
повышение НДС на 1 п.п. (например, с 20% до 21% в 2026 году).
Экономическая логика простая:
Каждые +1 п.п. к НДС даёт бюджету дополнительно 0.5–0.7% ВВП доходов, но добавляет 0.8–1.2 п.п. инфляции в первый год через рост цен.
На фоне слабого потребления это ударяет по уровню жизни, снижает частный спрос и усиливает бирмановский эффект «беднеем по чеку».
Сценарии с учётом роста НДС (2025–2027)
🔹 Базовый сценарий (с НДС +1%)
Нефть: $60–65.
Атаки дронов: 5–7% переработки офлайн.
Дефицит: 2–2.2% ВВП (≈5 трлн руб.) → сокращается до 1.5% за счёт повышения НДС.
Инфляция: вместо 8–9% вырастает до 9–10%.
Доходы населения: стагнация (рост 0%), т.к. рост цен съедает эффект.
➡ Итог: «час G» отодвигается, но уровень жизни падает быстрее.
🔹 Жёсткий сценарий (с НДС +1%)
Нефть: $50–55.
Атаки дронов: устойчиво 10–15% переработки офлайн.
Дефицит: 3%+ ВВП → НДС снижает его до 2.5%, но ценой ударов по потреблению.
Инфляция: вместо 12–15% — 13–16%.
Доходы населения: падение 6–8% г/г (против 5–7% без НДС).
➡ Итог: окно «часа G» остаётся 2026–2027 гг., но повышение НДС ускоряет падение потребления, усиливая вероятность коллапса.
🔹 Мягкий сценарий (с НДС +1%)
Нефть: $65–70.
Атаки дронов: 3–5% переработки офлайн.
Дефицит: 1.5–2% ВВП → снижается до 1–1.2%.
Инфляция: вместо 7–8% — 8–9%.
Доходы населения: рост 0.5–1% (против 1–2% без НДС).
➡ Итог: стагнация с «налоговой подушкой». «Час G» не наступает до 2028+, но потребление остаётся в минусе.
📊 В сухом остатке: повышение НДС закрывает дыру в бюджете, но повышает инфляцию на ~1 п.п. и обнуляет рост доходов населения. Для «жёсткого сценария» это особенно критично: вместо отсрочки коллапса — ускорение его наступления.
Спасибо, в общем в любом случае будет коллапс.
Ну, что лонг золото и всё что с ним связано.