Ближайшие 10–15 лет нас ждут сводки новостей, забирающие сильнее, чем фильмы ужасов.

4 июля 2025
Дмитрий Белоусов (ЦМАКП)- что будет с бюджетом, ставкой ЦБ и экономическим ростом, а также почему невыгодно, когда крупнейшими покупателями наших энергоносителей становятся Китай и глобальный Юг, о курсе рубля в сотку, ценовом ралли на овощах и России, похожей на Канаду

(В изложении)*

Д. Орешкин на днях заявил, что текущая модель роста экономики России себя исчерпала

-Вкороткую мы вычерпали резервы рабочей силы. У нас безработица 2 процента и довольно ограниченные свободные мощности.

Вдлинную у нас есть три большие слабости. Первая — это то, что наша конструкция базировалась на вывозе довольно небольшого по глобальным меркам количества сырьевых ресурсов (нефть, газ, уголь, металлы, удобрения уже не совсем сырье, зерно), в общем не очень большого машиностроительного экспорта, включая оружейный, и импорта готовой, в том числе технологической, продукции. Мы экономили на НИОКР, тратя на него порядка 1,5 процента ВВП и примерно такую же сумму внутри ввозимого импортного оборудования. Но больше возможностей безграничного сырьевого экспорта не будет. В мире энергопереход, плюс санкции. 

У нас  в перспективе сжимающиеся трудовые ресурсы. Если мы хотим интенсивно расти, а нам по-хорошему нужен рост порядка 3 процентов в год, то нам нужен соответствующий рост производительности труда и инвестиций. То есть это вопрос инновационной модели роста. 

 У нас закрылась модель дешевого труда. 

А это предусматривает однозначный акцент на инвестиции, причем не в бетон, а в машину. На разработку и производство техники, востребованной нашими компаниями. 

Финансисты настаивают: давайте как-нибудь, любой ценой, снизим инфляцию. Это поведет за собой удешевление капитала, а оно в свою очередь вызовет рост инвестиций, и заживем. Тут проблема только в том, что инфляция имеет сильный структурный компонент, и, как известно, она не сильно тормозится, а при попытке ее искусственно задавить у нас ставка просто перекрывает последние возможности для инвестиций.

Альтернативный взгляд — это вывести инфляцию в диапазон 3–7+ процентов при акценте на технологическую модернизацию. 

А дальше ситуация будет ухудшаться, потому что энергопереход плюс давление санкций в обозримой перспективе. 

Одним из компонентов, связанных с повышением эффективности, является цифровизация.  Частью всей этой истории и итогом инвестирования должна быть высокая производительность труда. Вся эта конструкция, в том числе и цифровизация, связана с робототехникой. 

Наша проблема в том, что вся эта история толкает к тому, что если энергопереход в том же Китае будет набирать мощь, то в середине 2030-х годов у нас действительно могут начаться проблемы с экспортом. У нас есть порядка 10 лет, а лучше считать, что их меньше, 8, чтобы за счет сырьевого сектора обеспечить себе инвестиционный маневр, потому что в начале 2030-х мы еще нормально проработаем, скорее всего, при высоких ценах и приемлемых объемах, а дальше могут быть проблемы.

— ЦБ уже снизил ставку на 1 процентный пункт. Почему, ведь рост цен не только не уменьшился, а напротив, в мае базовая инфляция развернулась сильнее? По вашему мнению, на июльской сессии ЦБ возьмет паузу, вновь повысит ставку или продолжит ее снижение?

— Сейчас сложно сказать. Это будет сильно зависеть от ситуации с рублем, потому что, с одной стороны, рубль был укреплен на ситуативных факторах, а с другой — ему должны прибавить крепости цены на нефть, которые имеют тенденцию к росту из-за этой всей заварухи между Ираном и Израилем. С третьей стороны, американцы и страны Персидского залива на новые цены не вполне могут ответить повышением добычи. С четвертой — у нас 1 июля повышение регулируемых тарифов, и трудно сказать, как оно переложится в инфляцию. Но переложится довольно сильно.

В этом смысле да, все, естественно, надеются, что ЦБ будет снижать ставку и дальше, одновременно тем самым ослабляя рубль и стимулируя наконец-то инвестиционный процесс. Но никаких гарантий такого развития событий не существует.

— Рубль продолжает укрепляться. Это какая-то долгосрочная тенденция?

 Скорее всего, он развернется. Равновесный уровень где-то в районе сотки. Он через некоторое время, скорее всего, пойдет туда, потому что ни торговый баланс, ни баланс по капиталам оснований для суперукрепления не дают, а вреда оно наносит много. В том числе тому же самому бюджету, потому что он в конечном счете сильно зависит от естественных энергоносителей. При низких ценах, еще и укреплении рубля мы теряем сильно и в общем-то на пустом месте. Ну и это бьет по экспортерам. А экспортеры, как известно, довольно крупные инвесторы, имеющие свои мультипликативные эффекты и прочее, прочее. Это не только нефть и газ. Это и металлурги, и химики. Потому рубль, судя по всему, не имеет фундаментальных оснований для настолько сильного отклонения, и в перспективе он, скорее всего, начнет все же ослабевать. Но это середина года, может быть, второе полугодие.

      -У нас проблемы в сельском хозяйстве?

— У нас было ценовое ралли на овощах. Минсельхоз долго и тщательно пугал производителей тем, что мы начнем массовый завоз овощей и картофеля из-за рубежа. Возможно, это началось. Данные о товарной структуре импорта закрыты. 
И если говорить о проблемах в сельском хозяйстве, то у нас может быть сильнейшая проблемная зона — это тепличный сектор. Там нужно переломить тенденцию очень быстрого роста. То же самое в молочке. Тоже закредитованные очень крупные хозяйства, также проблема с переносом ставки в цены, соответственно, с этим тоже нужно что-то делать.

— А в долгосрочную рецессию мы не свалимся в результате такого охлаждения?

— Пока такого сценария не видно. Пока мы вписываемся. Возможны какие-то локальные минусы, но по итогам года мы выходим на плюс. Надо все-таки надеяться на то, что любой деятельности есть предел. Будем влетать в минус, ставка начнет снижаться, что-то с рублем поделаем. Есть просто вполне объективные горизонты у возможностей и по манипулированию ставкой, и по всем остальным параметрам. И мы за них в общем-то вышли, как мне представляется.