Бизнес по-русски

Передел собственности в России стартовал после значимых событий в 2022 году  после ухода западных компаний и необходимость консолидации военно-промышленного комплекса. На этом этапе были отработаны квазилегальные механизмы отъема собственности, в частности схема отмены приватизационных сделок 1990-х годов на том основании, что предприятия признаются теперь стратегически значимыми.

Параллельно передел собственности начал мыслиться как политический инструмент наказания нелояльности и поощрения преданности, а затем и как инструмент дальнейшей «национализации элиты».

У российской деприватизации сохраняется большой потенциал: новые конфигурации определяют политическое ослабление целого ряда влиятельных прежде промышленных и финансовых групп. И хотя реприватизация в интересах близких и доверенных представителей элиты происходит, как правило, существенно ниже рынка, тот факт, что государство ренационализирует активы без каких-либо компенсаций, позволяет правительству надеяться на ее фискальный эффект.

Пришло время «большой приватизации», которая в том числе должна затронуть активы, «поступающие в казну по судебным решениям», заявил на прошедшей неделе министр финансов России Антон Силуанов. Спустя несколько дней, выступая на расширенной коллегии Генпрокуратуры, генеральный прокурор Игорь Краснов сообщил, что его подчиненные обратили в доход государства имущество на 2,4 трлн рублей. Среди прочего были изъяты пять стратегических предприятий, четыре из которых, по мнению ведомства, находились под зарубежным контролем.

Наиболее продвинутая часть российской бизнес-элиты, имевшая прочные деловые и бытовые связи с Западом, восприняла начало войны с полуслышным ропотом, полтора десятка российских бизнесменов даже вышли из российских активов и порвали связи с Россией.

На первом этапе двигателем передела стали национализация и перераспределение активов западных компаний. Впрочем, уже в этот момент был вполне очевиден политический потенциал этого процесса: изъятые активы раздавались в качестве награды лояльным бизнесменам и приближенным бизнес-группам. Активы энергетических компаний Fortum и Uniper перешли под контроль «Роснефти». Семья Рамзана Кадырова получила российский бизнес Danone. Бывший глава «Балтики» Таймураз Боллоев, друг Владимира Путина, вновь возглавил компанию после того, как ее отобрали у Carlsberg. 

Вторым двигателем национализации уже не связанных с иностранцами активов стала задача консолидации военно-промышленного комплекса. На раннем этапе национализации прокуроры чаще изымали предприятия ВПК, машиностроения и металлургии.

Один из самых громких кейсов — изъятие трех заводов Челябинского электрометаллургического комбината (ЧЭМК) у бывшего участника списка Forbes Юрия Антипова. Крупнейший производитель ферросплавов с долей рынка около 80%, ЧЭМК поставляет их металлургическим предприятиям, которые обеспечивают сталью оборонные заводы. Генпрокуратура посчитала проведенную в 1990-х приватизацию ЧЭМК незаконной, потому что она не получила специального одобрения федерального правительства (иск был подан еще в декабре 2022 года). 

В 2022–2023 годах насчитали десять дел, использующих этот квазиправовой механизм: предприятие признается «стратегическим», а потому разрешение на его приватизацию, выданное в 1990-х годах региональными органами власти, ретроспективно объявляется незаконным. Самый свежий пример использования такой схемы — окончательное обращение в доход государства 100% акций горно-металлургического комплекса «Дальполиметалл», одного из крупнейших производителей свинцового концентрата. Таким образом, логика военного времени трансформировалась в новую правовую норму, позволяющую задним числом, через 30 лет аннулировать приватизационные сделки без каких-либо компенсаций.

В 2023 году начала раскручиваться спираль дел, в которых каралось проявление нелояльности. Самый яркий пример — отъем автодилера «Рольф» у его основателя Сергея Петрова, живущего за рубежом и известного своими связями с оппозицией.

Согласно подсчетам юридической компании NSP, по состоянию на октябрь 2024 года самым популярным основанием для отъема собственности были нарушения при приватизации. К указанной дате прокуратура завела 29 таких дел (в шести из них фигурировали «иностранные инвесторы»). Второе по популярности основание — обвинение владельцев в коррупции. Таких дел юристы NSP насчитали 17. Этот механизм используется в качестве как основного инструмента деприватизации, так и страховочного. В наиболее значимых делах прокуратура нередко использует все три основания: незаконная приватизация, наличие иностранного инвестора и те или иные хозяйственные преступления. 

Передел собственности двигался волнами. Первой волной можно считать раздел иностранных активов. Вторая пришлась на февраль–август 2023 года, когда прокуроры подали 20 исков о национализации. Затем возникла пауза — после того как Путину пришлось успокаивать напуганных деприватизацией бизнесменов на Восточном экономическом форуме. Процесс возобновился ближе к концу года — было подано еще 7 исков — и продолжился в начале 2024-го. В январе по требованию Путина после аварии национализировали Климовский специализированный патронный завод. В феврале прокуроры взялись за ЧЭМК и Ивановский завод тяжелого станкостроения, в марте — за «Ариант» (крупнейшего производителя вина) и «Макфу» (крупнейшего производителя макаронных изделий). «Ариант» был отобран у совладельца ЧЭМК Александра Антипова, как и еще ряд активов (Серовский завод ферросплавов, «Кузнецкие ферросплавы»). 

На конец 2023-го и первую половину 2024 года приходится третья волна деприватизации. Летом вновь наступила пауза, а во второй половине года новых кейсов было немного, однако два из них выделяются масштабом. В августе пришли за крупнейшим оператором складов Raven Russia, в самом конце года — за одним из крупнейших экспортеров зерна «Родные поля» (ранее — ТД «РИФ» и «Промэкспедиция»). 

Всего же в 2024 году, по подсчетам издания The Moscow Times, было национализировано как минимум 67 компаний (некоторые принадлежали одним и тем же собственникам), чьи активы оценивались минимум в 550 млрд рублей, а общая выручка превышала 800 млрд. В национальном масштабе это, впрочем, не так много, примерно 0,4% ВВП России. 

Крупнейшим активом, который российское государство отберет у «иностранных инвесторов» в 2025 году, вероятно, станет компания, управляющая аэропортом Домодедово. В 2013 году, когда в последний раз обсуждалась ее возможная продажа, сумма сделки, по данным источников СМИ, должна была составить порядка $5 млрд. 

      Стратегия чеболизации

 Больше всех активов (по подсчетам Re: Russia — пять) за все время получила компания «Росхим», которая с 2021 года аккумулирует химические производства. СМИ связывают ее с другом Путина Аркадием Ротенбергом. 

Схема во всех случаях была одна. Вначале предприятия переходили в собственность «Росимущества», в ряде случаев оно сразу же передавало их «Росхиму» во временное управление, а спустя некоторое время объявляло закрытые торги, на которых «Росхим» оказывался единственным участником. 

Связанные с ВПК предприятия с большей вероятностью отходят «Ростеху».

Крупные сельскохозяйственные активы (например, «Макфа» и «Ариант») могут доставаться Россельхозбанку и тем или иным образом, скорее всего, окажутся в орбите агропромышленного чеболя, который создается под крылом вице-премьера Дмитрия Патрушева.

 Портовую инфраструктуру, по всей видимости, собирает «Росатом» (Дальневосточное морское пароходство, Калининградский порт), который курирует развитие Северного морского пути. 

Так или иначе, передел отнюдь не исчерпал свой потенциал: новые элитные конфигурации определяют политическое ослабление целого ряда прежде влиятельных промышленных и финансовых групп, которым придется смириться с переделом по крайней мере части своих активов. Фискальный интерес правительства, который от его имени заявил министр финансов Силуанов, лишь подогреет аппетит к продолжению передела. И хотя при реприватизации активов в доверенные руки они, как правило, уходят по цене существенно ниже рыночной, безвозмездный принцип их изъятия позволит казне стать бенефициаром этого процесса наряду с новыми собственниками.
=================

Все описываемые события происходят на фоне экономических процессов проходящих в условиях военного конфликта. Власти в Кремле понимают, что надо заканчивать СВО, грозящую переплюнуть по длительности ВОВ и требующую все больших расходов и ресурсов. Они бы желали восстановить связи с Западом и получить доступ к передовым технологиям.  Но, как обычно бывает в подобных ситуациях в истории, легко было начать, а выход требует очень больших усилий и потерь разного рода.
Пример с Трампом и реакция Европы, когда-то нашего главного экономического партнера, явно свидетельствуют о тупике, из которого власть пытается найти выход.

События назревают, возможно, мы их увидим уже этим летом. Скорее всего они будут связаны с политическими внутренними изменениями. 
Восстановить доверия запада потребуется время. Но  новые технологии, которые идут на смену существующим во всем мире, вряд ли придут в ближайшем будущем. А в случае падения цены на энергоресурсы чем сможет восполнить потерю доходов Россия?