Великий Калужский Нефтяной Мираж. Часть 2: Империя в подъезде пятиэтажки

В первой части мы разобрались, как из 1000 рублей уставного капитала за один сентябрь 2025 года сделали баланс на четыре триллиона. Кому интересно с самого начала — часть первая лежит на Смартлабе. Там цифры, патенты, оценщик, аудитор, облигационная пирамида, займы связанным сторонам. 

Если коротко: почему собственный капитал «Оил Ресурса» сравним с капитализацией «Роснефти» и при этом приносит ноль рублей выручки.

Здесь же другая половина истории. Не цифровая, а физическая.

Где находится этот нефтяной гигант на земле? В каких помещениях сидит? Чьи ноги ходят по этим помещениям? Какие лицензии у его терминалов? Кто эти люди в совете директоров, в дочках, в управляющей компании? Те же вопросы, которые задал бы любой инвестор, если бы вместо «Аналитической экспертной группы» оценку проводил человек, у которого спрашивают за свои слова.

Что мы нашли, когда копнули — расскажу.

Юридический адрес ООО «Оил Ресурс» и большинства компаний группы — 249833, Калужская область, г. Кондрово, ул. Ленина, д. 44, помещ. 98.

Открываем 2ГИС или Викимапию. Город Кондрово, улица Ленина, дом 44. Это 96-квартирный пятиэтажный жилой дом на окраине города. За ним железнодорожный переезд, дальше — лесопарк. Не бизнес-центр. Не офисное здание. Не комплекс для размещения штаб-квартиры группы из десяти юридических лиц с облигациями на 10 миллиардов рублей.

Что такое «помещение 98» в обычной пятиэтажке, где квартир всего 96?  Я если честно, незнаю.

И вот по этому адресу зарегистрировано двенадцать юридических лиц. Обычно по адресам массовой регистрации сидят сотни юрлиц-однодневок. 

Здесь — конкретно двенадцать. Все семь компаний группы «Оил Ресурс», управляющая АО «Кириллица» (гендиректор — лично Гарагуль) и три компании зернового холдинга «Землица». 

Плюс ещё пара ассоциированных структур.

Вся «нефтяная империя» с балансом в четыре триллиона рублей плюс параллельный зерновой холдинг формально размещаются в одной комнате в подъезде жилого дома в городе Кондрово.

Дело номер два: терминалы-призраки

Согласно МСФО за 2025 год, в течение года ООО «Оил Ресурс» приобрело два нефтеналивных терминала — в Ханты-Мансийском АО и Оренбургской области. Общая мощность — до 900 тысяч тонн в год. Сумма поступлений по основным средствам — 2,03 млрд руб. Плюс переоценка вверх на 1,53 млрд. Балансовая стоимость основных средств за год выросла с 154 миллионов до 2,3 миллиарда — в 15 раз.

Тут начинается интересное.

Нефтеналивной терминал — это не склад с дрелями. Это опасный производственный объект. Эксплуатация такого объекта регулируется отдельным федеральным законодательством. Чтобы иметь право на нём работать, юрлицо обязано получить лицензию Ростехнадзора, зарегистрировать объект в государственном реестре опасных производственных объектов, провести экспертизу промышленной безопасности, получить разрешения МЧС и природоохранных органов, и заключить договор обязательного страхования ответственности владельца. Это не тот вид страхования, от которого можно отказаться по экономии. Это требование закона.

Плюс — обособленное подразделение в регионе, где физически стоит терминал.

Открываем выписки ЕГРЮЛ по всем компаниям группы. Лицензий — ноль. Обособленных подразделений — ноль. Адреса конкретных терминалов нигде не раскрыты. В МСФО написано: «два терминала в ХМАО и Оренбургской области». И всё.

Возможны два объяснения. Первое: терминалы куплены, оформлены на баланс, но юридически не введены в эксплуатацию по правилам опасного объекта — нет лицензий, нет регистрации, нет обособок. В этом случае они не работают и работать не могут — их закроет первый же надзорный визит. Второе: терминалы куплены, фактически работают, но всё это оформлено где-то вне периметра группы — например, в аренде у дочерних или родственных юрлиц, не входящих в консолидируемую отчётность. Тогда мы имеем картину «актив на балансе у одного, а лицензии и риски у другого», что само по себе вопрос.

Напомню заодно цитату из самой же отчётности «Оил Ресурса», страница 30, раздел «Условные обязательства»:

«Группа не осуществляла в полном объёме страхования оборудования, временного прекращения деятельности или в отношении ответственности третьих лиц в части имущественного или экологического ущерба, нанесенного в результате использования имущества Группы.»

Перевожу на простой язык. Нефтяная компания, владеющая двумя нефтебазами (если они существуют), не застраховала ни оборудование, ни ответственность за экологический ущерб. И сама же это признаёт в аудированной отчётности. Эмитент может что угодно писать на сайте, но как мне однажды завещали представители ЦБ, нужно пользоваться первоисточниками. 

Если случится разлив нефтепродуктов — платить за него будет некому. У оператора объекта нет страховки. У Группы — тоже нет.

Вывод по делу номер два. Либо терминалов в их корректном юридическом оформлении нет, и это просто запись на балансе для красоты. Либо они есть, но работают вне правового периметра — без лицензий, без регистрации в реестре опасных объектов, без обязательного страхования. Третьего варианта в открытой информации не просматривается.

Среднесписочная численность ООО «Оил Ресурс» за 2025 год увеличилась на десять человек по сравнению с 2024 годом. Это известно из официальных данных ФНС. По материнской компании — рост на десять человек.

Десять человек на два нефтеналивных терминала суммарной мощностью 900 тысяч тонн в год.

На одной средней работающей нефтебазе нужно по самым консервативным оценкам 30-40 человек: круглосуточный сменный персонал, отдел промышленной безопасности, отдел сбыта, ремонтники, охрана. На две нефтебазы суммарной мощностью под миллион тонн — никак не меньше шестидесяти.

У «Оил Ресурса» весь прирост штата за год — десять человек.

Если эти десять человек — действительно весь штат двух новых нефтебаз, то это либо нефтебазы из научной фантастики (полностью автоматизированные, без операторов), либо нефтебазы, на которых физически никто не работает. Либо — что более вероятно — реальный персонал оформлен где-то ещё. Например, в аутсорсинговых фирмах, которые в группу не входят и в её отчётности не отражаются.

Теперь к самому интересному. Кто эти люди, которые управляют дочками «Оил Ресурса» и связанными с ней структурами? Я составил их короткие портреты по открытым данным ЕГРЮЛ и Чекко. Убрал заведомо тех, кто не интересен нам вообще.

Дралов Дмитрий Олегович. Назначен генеральным директором ООО «Оил Ресурс Автологистика» в феврале 2026 года. Параллельно — единственный учредитель и директор ООО ТК «Татойлтранс», реально работающей транспортной компании. Зарегистрирована в августе 2023, выручка за 2025 год — 482,5 миллиона рублей, 45 сотрудников.

Здесь важна хронология. До декабря 2025 года Автологистика — одна из пяти ООО группы, формально не ведущих деятельности (в первой части на это обращалось отдельное внимание). В феврале 2026-го в эту спящую дочку ставят директором человека с реальной транспортной компанией. Случайное совпадение или попытка наполнить пустые юрлица операционным содержанием — не знаю.

Воронцов Максим Андреевич. Директор и учредитель ООО «Топливные решения» (ранее ООО «ОРГ-Ресурсы»). С нефтью, топливом, оптовой торговлей до этого назначения связи в открытых источниках не находится — ИП в строительной сфере, 2022–2023 годы. Регион — Тверская область. Поставлен директором 12 ноября 2025 года, учредителем — 7 ноября 2025-го.

А вот сама компания, которой он руководит, заслуживает отдельного абзаца.

ООО «Топливные решения» зарегистрировано в декабре 2020 года в Кондрово. Английское наименование — «Fuel Solutions».

Финансовые показатели за 2025 год:

• Выручка — 11,7 миллиарда рублей.

• Чистая прибыль — 3 миллиона рублей. Маржа — 0,025%.

• Среднесписочная численность сотрудников — 2 человека.

Два человека показывают оборот 11,7 миллиарда рублей в год. Это 5,85 миллиарда выручки на одного работника. Для сравнения, у Татойлтранса (45 человек, 482 млн выручки) этот показатель — 10,7 миллиона на человека. Разница — в пятьсот сорок раз.

Так не бывает у настоящего трейдера. Это либо «бумажный транзит» — формально через компанию проходят сделки, реально она чисто номинальная, либо есть невидимая армия сотрудников, оформленных где-то ещё.

Труфанова Наталья Алексеевна. Гендиректор ООО «Оил Ресурс Процессинг». Это не пустая дочка. Согласно карточке Чекко, у Процессинга в 2025 году выручка 759 миллионов рублей, прибыль 20,7 миллиона, капитал 46 миллионов. Реальный бизнес. ОКВЭД основной — производство нефтепродуктов.

При этом Труфанова — действующее ИП, регион Ханты-Мансийский АО, город Нижневартовск, основной ОКВЭД — «Предоставление консультационных услуг при купле-продаже недвижимого имущества за вознаграждение или на договорной основе». То есть риэлтор. ИП зарегистрировано в декабре 2017 года, действующее. Сведений о профильном опыте в нефтепереработке в открытых источниках не находится.

Можно подвести промежуточный итог. Из шести персонажей, которые официально занимают позиции в ключевых структурах группы Гарагуля, ни один — кроме самого Гарагуля и Дралова — не имеет в открытых источниках бэкграунда, профильного для соответствующей роли.

В первой части мы цитировали отчётность «Оил Ресурса»: «Технология ТХВ способна повысить рентабельный КИН до 60%. В основе этого метода лежит закачка сверхкритической воды при высоких температурах (до 550 °C) и давлении (до 60 МПа) в нефтеносный пласт».

Вопрос простой: где эта технология физически разрабатывается? Кто её носитель — лаборатория, инженерная команда, опытная установка? У «Оил Ресурса» (это мы выяснили в делах номер один и два) в выписке нет ни обособленных подразделений, ни лицензий — там вообще ничего, кроме помещ. 98 в Кондрово.

Открываем карточку самого Гарагуля. В реестре действующих организаций, в которых он учредитель, — два юрлица. Первое — АО «Кириллица», материнская компания группы. Второе — ООО «ПТН „Бажен"».

Полное название — Общество с ограниченной ответственностью «Передовые технологии нефтедобычи „Бажен"». Зарегистрировано 17 сентября 2019 года в Подольске.

Гарагуль вошёл в учредители этой компании 3 июля 2025 года — то есть за два с половиной месяца до того, как в сентябре 2025-го в „Оил Ресурс" были внесены патенты на 4 триллиона рублей.

Теперь посмотрим, чем эта компания, на которую ссылается баженовская тема в нефтянке, формально занимается.

Основной ОКВЭД — 25.30. «Производство паровых котлов, кроме котлов центрального отопления».

Уставный капитал — 20 тысяч рублей. Чистая прибыль — 20 тысяч рублей. Выручки — нет.

Технология термохимического воздействия — это, по описанию самой компании, закачка сверхкритической воды при 550 °C и 60 МПа в нефтеносный пласт. Юридическое лицо, которое в орбите Гарагуля носит самое прямое отношение к этой теме — называется «Передовые технологии нефтедобычи». В ЕГРЮЛ оно числится как производитель паровых котлов. С уставным капиталом в две зарплаты бариста и нулевой выручкой. И Гарагуль вошёл в его учредители ровно в тот момент, когда патенты на 4 триллиона нужно было оформлять как реально работающий технологический проект.

Я не утверждаю, что между ОКВЭД «производство паровых котлов» и реальной разработкой технологии ТХВ есть какая-то связь. Я просто констатирую: технология, оценённая независимым оценщиком в 4 триллиона рублей, согласно Роспатенту существует. Между этими двумя фактами на сегодняшнюю дату нет ни одной задокументированной связи. Ни выручки от ТХВ. Ни лицензионных платежей. Ни упоминаний ПТН «Бажен» в отчётности «Оил Ресурса». Ни упоминаний «Оил Ресурса» в выписке ПТН «Бажен».

При капитализации технологии в четыре триллиона рублей — это, мягко говоря, странная конфигурация. 

Если эмитент рассчитывал что его плевок и издевательство над рынком я не буду раз из раза выводить на чистую воду — он сильно ошибся. Ждем, когда ответственные пересчитают так сказать нематериалку.

Дело номер шесть: четыреста миллиардов за обсадную трубу

В первой части мы разобрали, как оценщик получил итоговую цифру нематериалки: через доходный метод, экстраполяция на всю российскую нефтедобычу, ставка дисконтирования 30,4%, и из 1000 рублей вылезли четыре триллиона. 

Это разговор о методологии.

Теперь поговорим о том, на что именно эта цифра разложена в примечаниях к МСФО. Это второй уровень и он не менее показателен.

Все четыре триллиона нематериальных активов разложены на двенадцать позиций:

— 2 технологических решения (та самая технология ТХВ) 

— по 10 миллиардов рублей каждое. 

— 5 единиц термоизолирующей обсадной колонны 

— каждая по 400 миллиардов рублей. 

— 5 единиц насосно-компрессорной трубы — каждая по 400 миллиардов рублей.

Итого: 20 миллиардов за технологию плюс 4 триллиона за десять штук «изделий». 

Сама технология ТХВ, ради которой всё затевалось — это полпроцента от общего баланса. Остальные 99,5% — десять штук труб.

Термоизолирующая обсадная колонна и насосно-компрессорная труба — это не уникальные изделия эксклюзивной разработки. 

Это серийная номенклатура нефтегазовой промышленности, которую выпускают десятки российских и зарубежных заводов. Заходим на Pulscen, на сайт «Уралтрубпрома», на «Завод НефтеГазовых труб» — обсадная труба по ГОСТ 632-80 стоит 62 тысячи рублей за тонну на заводе. 

Премиальная термоизолированная единица длиной 10-12 метров — даже с надбавкой за изоляцию, специальную резьбу и коррозионностойкое покрытие — это сотни тысяч рублей. Не миллионы.
И тем более не четыреста миллиардов.

Один «патент Гарагуля» на одну единицу обсадной колонны оценен примерно в восемьсот тысяч раз дороже, чем реальная единица того же изделия на рынке.

Чтобы было ещё нагляднее. Вся годовая выручка крупнейшего российского производителя труб ПАО «ТМК» — это около 530 миллиардов рублей. То есть один патент Гарагуля на одну штуку трубы оценен по той же цене, по которой ТМК со всеми своими заводами, десятками тысяч сотрудников и реальной выручкой продаёт всю свою продукцию за год.

И так десять раз подряд.

Дальше ещё интереснее. У одного патента — оценка 400 миллиардов. 

У второго патента, на изделие совершенно другого типа (НКТ — это другая конструкция, другая технология производства, другая длина, другой диаметр) — тоже ровно 400 миллиардов. 

У третьего — тоже 400. 

У десятого — тоже 400.

Десять разных изделий, выпуск которых требует разных производственных линий и разных навыков — все оценены в одну и ту же 12-значную цифру. Без разброса. Без диапазона. Без обоснования, почему термоизолирующая обсадная колонна стоит ровно столько же, сколько НКТ — при том что это два разных конструктивных элемента с разной экономикой.

В нормальной оценке нематериальных активов, если оценщик присваивает разным позициям одинаковую стоимость, он обязан объяснить, почему. У АО «Аналитическая экспертная группа» в открытой части отчёта такого объяснения нет.
Есть только итоговая цифра 4 026 439 494 000 рублей и аккуратное «оценено доходным методом».

Оценщик нуждается в жесткой проверке со стороны регулятора. Иначе это все издевательство над этой специальностью.

Если бы патенты были оценены в 5 миллионов рублей каждый — это была бы скромная цифра, ниже их потенциала, но без вопросов. 

В 50 миллионов — амбициозная. В 500 миллионов за уникальный нефтехимический патент — уже близко к границе разумного, но обсуждаемо. В 5 миллиардов — это уже территория, где требуются подписанные контракты с крупными покупателями, чтобы такая оценка устояла.

400 миллиардов за одну штуку обсадной трубы — это территория, на которой в нормальной экономике не оценивают вообще ничего, кроме инфраструктуры стран средней руки.

И вся эта территория — просто запись в графе «нематериальные активы» на балансе ООО, у которого штат вырос на десять человек, юрадрес в каморке в Кондрово, операционный денежный поток минус 4,5 миллиарда, и непогашенный облигационный долг на 10,3 миллиарда рублей, продаваемый частным инвесторам.

Юрлицо ООО «ПТН „Бажен"» — Передовые технологии нефтедобычи — в ЕГРЮЛ числится с основным ОКВЭД «производство паровых котлов» и нулевой выручкой. Это та самая структура, которая разрабатывает и обслуживает технологию термохимического воздействия, оценённую в четыре триллиона рублей? Если да, в чём заключается её фактическая деятельность и где она ведётся? Если нет, какая компания носит эту функцию?

Где территориально расположены два нефтеналивных терминала, числящиеся на балансе ООО «Оил Ресурс»? Какие лицензии Ростехнадзора оформлены на их эксплуатацию и на чьё имя? Есть ли договоры обязательного страхования ответственности владельца опасного объекта — и если есть, то с каким страховщиком?

Где формально оформлен персонал, эксплуатирующий эти терминалы? Через какое юридическое лицо, по каким адресам обособленных подразделений?

Подписывайтесь на мой тг: там более профессиональные материалы про рынок акций — ссылка ниже.

https://t.me/+37YDgqwV2bM3ZTcy

Все цифры, использованные в статье, взяты из публично доступных источников: консолидированной финансовой отчётности ООО «Оил Ресурс» по МСФО за 2025 год (опубликована на сайте раскрытия эмитента 20 апреля 2026 года); карточек юридических лиц на сервисе Чекко (checko.ru) на основании данных ЕГРЮЛ; открытого письма Ассоциации владельцев облигаций председателю Банка России Эльвире Набиуллиной от 27 апреля 2026 года; публикаций изданий Forbes, РБК, Smart-Lab; материалов на сайте ГК «Кириллица» (kirillitsa.ru). Первая часть расследования опубликована на Smart-Lab по адресу: smart-lab.ru/blog/1293758.php.

Материал представляет собой аналитический разбор публично доступных документов и не является инвестиционной рекомендацией. Выводы, которые могут быть прочитаны в статье, являются личным мнением автора, основанным на анализе открытых данных. Автор не имеет цели дискредитировать конкретных физических лиц, упомянутых в тексте, и приглашает группу компаний «Кириллица» и её должностных лиц предоставить опровержение или уточнение по любому из приведённых фактов.

На момент публикации у автора нет позиции в облигациях ООО «Оил Ресурс» любого выпуска. Автор не имел такой позиции в течение 30 дней до публикации и не планирует её открывать в обозримой перспективе.