Список проголосовавших за комментарий "<p>Взято из топика в оффтопе.<br/> <br/> Ниже кусок из «Освободителя» В.Суворова. Не комментирую. Каждый в нём найдёт своё.<br/> <br/> Во время коротких привалов, когда солдаты дозаправляли машины и проверяли их, офицеры, собравшись в кружок, делились худшими своими опасениями. Еще никто из нас не решился произнести вслух страшный диагноз, но в воздухе уже висели два жутких слова «разложение войск».</p><p>Ах, если бы чехи стреляли!</p><p>В наших полках, особенно прибывших из Прикарпатья, в то время было много офицеров, побывавших в Венгрии в 56-м году. Но ни один из ветеранов не видел в Венгрии и намеков на разложение, которое началось теперь. За освобождение Венгрии Советская Армия платила кровью. В Чехословакии цена была выше. Мы платили разложением. Дело в том, что, когда по тебе стреляют, ситуация упрощается до предела. Думать не приходится. Задумавшихся убивают первыми.</p><p>В первые дни в Чехословакии все так и шло: они в нас помидорами, мы — из автоматов в воздух. Но очень скоро все изменилось. Была ли это продуманная тактика или стихийное явление, но народ стал к нам относиться совсем по-другому. Мягче. А вот к этому наша армия, выросшая в тепличной изоляции от всего мира, была не готова. Было взаимное, исключительно опасное сближение населения и солдат. С одной стороны, население Чехословакии вдруг поняло, что подавляющая масса наших солдат и понятия не имеет, где и почему они находятся. И среди населения, особенно сельского, к нашим солдатам проявлялось чувство какого-то непонятного нам сострадания и жалости. Отсутствие враждебности в отношении простых солдат породило в солдатской массе недоверие к нашей официальной пропаганде, ибо что-то не стыковалось. Теория противоречила практике. С другой стороны, среди солдат с невиданной быстротой начало распространяться мнение о том, что контрреволюция есть явление положительное, которое жизненный уровень народа повышает. Солдатам совсем было неясно, зачем нужно силой опускать такую красивую страну до состояния нищеты, в которой живем мы. Особенно это чувство было сильным среди советских солдат, пришедших в Чехословакию из ГДР. Дело в том, что эти отборные соединения укомплектованы в большинстве своем русскими солдатами. А русский народ в СССР снабжают по крайней мере в два раза хуже, чем мой украинский народ, во много раз хуже, чем народы Средней Азии и Кавказа. Голодные бунты, как Новочеркасский, возникают именно среди русских, а не среди народов Кавказа, где чуть ли не каждая третья семья имеет собственный автомобиль.</p><a name="cut"></a><p>В наших дивизиях второго эшелона, укомплектованных в основном солдатами кавказских и азиатских республик, брожение только начиналось, в то время как в дивизиях первого эшелона, прибывших из ГСВГ, оно зашло катастрофически далеко. Ибо именно для русских контраст в жизненном уровне Чехословакии и СССР был особенно разительным, и именно этим солдатам было непонятно, зачем же такой порядок нужно разрушать. Сказывались, конечно, и общность славянских языков, а также то, что в дивизиях первого эшелона все могли объясняться между собой и делиться впечатлениями, а в дивизиях второго эшелона все нации и языки были преднамеренно перемешаны, и оттого дискуссия не могла разгореться.</p>"