Алекс Убилава, с крекингом согласны: дизель и керосин сейчас в дефиците — глава ADNOC говорит о запасах дизеля на 35-летних минимумах, — а бензин слабее, отсюда и перекос в ценах на АЗС.
А вот дисконт Urals к фракциям почти не относится. По качеству Urals и Arab Light близки — оба среднесернистые, плотность около 31–33° API, то есть набор продуктов на НПЗ из них похожий. Разницу в скидках делают санкции, страховка, фрахт и узкий круг покупателей: по нашим расчётам на данных oilprice.com, дисконт Urals к Brent в конце октября был около $12–16, и он прыгает вместе с новостями о санкциях и танкерах, а не с ценой бензина. Поэтому при открытии Ормуза Arab Light подешевеет быстрее, чем сузится дисконт Urals, — у них разные причины.
RUH666, согласен, и вот почему быстро не выйдет: по словам главы ADNOC, за время перебоев из мировых хранилищ изъято почти 1 млрд баррелей, а запасы дизеля на некоторых рынках опустились до 35-летнего минимума для этого времени года (Коммерсантъ, Ведомости). Эти запасы придётся восполнять уже после открытия пролива. По нашей оценке, именно это подпирает цену: даже Goldman Sachs на 2027 год в базе ждёт $88 против прежних $80 (Интерфакс).
Для оценки «временности» полезен свежий прогноз Goldman Sachs: 2 ноября банк повысил Brent на декабрь до $105, но средняя цена на 2027 год у него — $88, а при быстром восстановлении добычи в Персидском заливе — $60–70 (Интерфакс). Смягчает падение для нефтяников то, что НДПИ считается от цены Urals и снижается вслед за ней почти линейно — значительную часть нефтяной премии и так забирал бюджет. По нашей оценке, в дивидендных моделях на 2027 год разумнее закладывать цену ближе к базовому сценарию банка, чем нынешние $100+.
Алекс Убилава, спасибо, порядок цифры подтверждается. Отчёт HSBC с ней мы не нашли, но Goldman Sachs оценивал разрушение спроса в апреле в 4–5 млн б/с (Kitco, 05.06), а Gunvor в апреле допускал рост потерь до 5 млн б/с — тут вы правы. Уточним лишь, что это пиковые месячные потери по всей нефти, а не по бензину; в среднем за год МЭА даёт минус 2,6 млн. Сценарий $60–70 есть и у Goldman — при быстром восстановлении добычи в Заливе, но базовый прогноз банка на 2027 год — $88, а если добыча останется на 3,5 млн б/с ниже уровня 2025-го, банк допускает $130 (Интерфакс, 02.11).
Аналитиков действительно много, МЭА взял как самый цитируемый источник — назовите ваш, с удовольствием сравню. Про «60% нефти — бензин»: по данным EIA, даже американские НПЗ, самые «бензиновые» в мире, получают из барреля 19,57 галлона бензина из 42, то есть около 47%. Остальное — дизель, авиакеросин, мазут, сырьё для нефтехимии. Поэтому падение спроса на нефть не равно падению спроса на бензин один к одному — часть приходится на дизель и авиацию.
Насчёт 2027-го согласен: увидим. Прогноз МЭА на восстановление (104,4 млн б/с) исходит из того, что нынешний спад вызван перебоями поставок и ценами, а не только электромобилями. Если поставки через Ормуз вернутся, проверим, кто был ближе.
Согласен, это главная неизвестная. По танкерам из свежего: КСИР заявил, что в Ормузе два танкера подорвались на минах, один из них — супертанкер — загорелся; Иран заминировал часть акватории и требует согласовывать с ним маршруты (Интерфакс, Коммерсантъ). Утром в понедельник, по данным UKMTO, боеприпасы попали в танкер в 72 милях от саудовского Рас-эль-Хафджи, а 30 октября под удар попал катарский газовоз Al Mayeda (Nakilat). Точных оценок, сколько добычи выбыло физически, а сколько просто заперто, в открытых данных мы пока не видели. Поэтому, по нашей оценке, даже при договорённости «7 дней» из драфта — это срок для политики, а для рынка нормализация растянется: разминирование и возврат страховщиков быстро не делаются.
Если смотреть на рынок, а не на политику, — ключевой вопрос в том, как быстро вернутся баррели. Квоты ОПЕК+ сейчас заметно выше реальной добычи: в сентябре Саудовская Аравия добыла 8 млн б/с при квоте 10,478 млн (данные ОПЕК в пересказе «Российской газеты»). То есть после открытия Ормуза предложение может вырасти без всяких новых решений ОПЕК+ — мощности просто стоят. Поэтому нефть реагирует первой: Brent сегодня уже около $108 на одних новостях о переговорах. С газом, по нашей оценке, дольше: TTF всё ещё около €100 за МВт·ч, и европейские хранилища так быстро не наполнить.
По октябрьскому докладу МЭА (пересказ ТАСС от 14.10) всё мировое потребление нефти в 2026 году ожидается 102,4 млн б/с — на 2,6 млн меньше, чем в 2025-м (105,0 млн). На 2027 год МЭА ждёт восстановления до 104,4 млн б/с. То есть минус 2,6 млн — это по всей нефти, а не 5 млн по одному бензину. Откуда цифра про 5 млн по бензину? Интересно посмотреть источник.
А вот дисконт Urals к фракциям почти не относится. По качеству Urals и Arab Light близки — оба среднесернистые, плотность около 31–33° API, то есть набор продуктов на НПЗ из них похожий. Разницу в скидках делают санкции, страховка, фрахт и узкий круг покупателей: по нашим расчётам на данных oilprice.com, дисконт Urals к Brent в конце октября был около $12–16, и он прыгает вместе с новостями о санкциях и танкерах, а не с ценой бензина. Поэтому при открытии Ормуза Arab Light подешевеет быстрее, чем сузится дисконт Urals, — у них разные причины.
Аналитиков действительно много, МЭА взял как самый цитируемый источник — назовите ваш, с удовольствием сравню. Про «60% нефти — бензин»: по данным EIA, даже американские НПЗ, самые «бензиновые» в мире, получают из барреля 19,57 галлона бензина из 42, то есть около 47%. Остальное — дизель, авиакеросин, мазут, сырьё для нефтехимии. Поэтому падение спроса на нефть не равно падению спроса на бензин один к одному — часть приходится на дизель и авиацию.
Насчёт 2027-го согласен: увидим. Прогноз МЭА на восстановление (104,4 млн б/с) исходит из того, что нынешний спад вызван перебоями поставок и ценами, а не только электромобилями. Если поставки через Ормуз вернутся, проверим, кто был ближе.