Список проголосовавших за комментарий "Александр Бо, правда про страшный Гулаг:<br/> … отец будущего первого президента России Николай Ельцин за антисоветскую деятельность в 1934 году получил три года лагеря и отбыл на строительство Канала имени Москвы. Там он познакомился с таким же заключенным, врачом Василием Петровичем Петровым. По его рассказам, Петров получал зарплату 500 рублей в месяц (при средней зарплате в СССР в 200 рублей), из которых 350 рублей отправлял семье в Казань. Ударники труда получали по 600—650 рублей. Практика досрочного освобождения активно применялась до 1939 года, после чего была запрещена, произошло закручивание гаек. Во время Великой Отечественной началась практика досрочного освобождения с призывом на фронт. В 1946-1947 году на какое-то время снова была восстановлена практика досрочного за ударный труд, потом снова отменена в апреле 1948-го, и окончательно восстановлена уже после 1953-го.<br/> Были библиотеки, художественная самодеятельность, были клубы и даже театры. А знают ли те, кто сочиняет страшилки про ГУЛАГ, что в 1935 и 1936 годах заключённые Дмитровского лагеря, строившие канал Москва—Волга, участвовали в физкультурных парадах на Красной площади? Представьте, на трибуне Мавзолея Сталин и другие руководители страны, а перед ними демонстрируют свои спортивные достижения «лагерники»… Кстати, об их участии в парадах и газеты сообщали, в том числе «Правда».<br/> Или вот ещё один реальный факт: заключённых из того же Дмитлага наказывали за… воздушное хулиганство над городом. Вы спросите: что имеется в виду? А вот что, оказывается: в лагере этом существовал аэроклуб, который подготовил несколько тысяч лётчиков, планеристов и парашютистов-десантников. Военная подготовка здесь была поставлена фактически на уровне организаций Осоавиахима.<br/> Собственные газеты, библиотека, театр, клуб, оркестр, кинопоказы, спортивные соревнования. Организацией всего этого занималась культурно-воспитательная часть (КВЧ).<br/> В 1940? е годы каждому лагерю было предписано иметь по крайней мере одного воспитателя, библиотеку и клуб. В клубе давались самодеятельные спектакли и концерты, проводились политзанятия. Один такой клуб вспоминает Томас Сговио: “В главной комнате, где могли рассесться человек тридцать, были деревянные, кричаще раскрашенные стены. Стояло несколько столов – вроде бы для чтения. Но ни книг, ни газет, ни журналов. Да и откуда им взяться? Газеты ценились на вес золота – бумага шла на самокрутки.<p>КВЧ еще показывала заключенным фильмы. Густав Герлинг-Грудзинский вспоминает американский музыкальный фильм, “полный дам в турнюрах, мужчин в жилетах в обтяжку и жабо”, и советскую пропагандистскую короткометражку, кончающуюся “торжеством добра”: “…неуклюжий студент занял первое место в социалистическом соревновании, а потом с горящим взором произнес речь о том, что при социализме физический труд возведен на пьедестал почета”</p><p>Тем временем некоторые уголовники использовали темноту в помещениях, где показывали кино, для сведения счетов. “Помню, в конце одного из сеансов из зала на носилках выносили труп”, – сказал мне один бывший заключенный</p>Можно еще много писать — погуглите о КВЧ, воспоминаний много.<br/> <br/> <br/> <br/> "