Список проголосовавших за комментарий "Вот Марат Александрович Гельман лыжи смазал:<br/> Прочитал резолюцию Сената США по России и понял, почему уезжаю из России. Я не хочу участвовать в этой войне. На стороне «путинской власти», потому что считаю, что она в этом конфликте — агрессор и нарушитель, на стороне «мирового сообщества», потому что это война против моей страны.<br/> <br/> И это еще следы А*****на не остыли:<br/> «С путинской же Россией у меня нет точек соприкосновения, мне чуждо в ней все. И находиться здесь в период всеобщего помутнения рассудка мне стало тяжело. Поэтому эмигрировать я, конечно, не намерен, но основную часть времени, пожалуй, начну проводить за пределами. Трезвому с пьяными в одном доме неуютно. Буду периодически навещать — смотреть, не заканчивается ли запой. А „частью того, что называется Россия“, я останусь, в этом смысле экспатриация уж точно невозможна. И Россия, которая является частью меня, тоже никуда не денется», — отметил писатель.<br/> <br/> Не вернется из Америки депутат Илья Пономарев.<br/> <br/> Репатриировалась в Израиль католичка Ольга Бакушинская.<br/> «В Израиле ты, по крайней мере, знаешь, кто твой враг. А в России после развития украинского кризиса, я не знала, чего ожидать даже от своих ближайших знакомых. Часто их реакция на мою позицию в этом конфликте была очень агрессивной. Ближайшие друзья могли сказать: „Да тебя надо убивать!“ Если человек такое проговаривает, значит, он готов убивать. Это мне кажется гораздо более опасным, чем внешняя угроза, с которой Израиль научился справляться», — рассказывает Бакушинская.<br/> <br/> Закатилось за горизонт солнце российской журналистика Маша Гессен.<br/> «Почти каждый вечер, когда я возвращаюсь домой, моя девушка, Дарья, говорит мне, что я умница. Отчасти потому, что она меня любит, отчасти потому, что я, и правда, умница, но в основном потому, что мы недавно эмигрировали из России», — пишетв своей статье для The New York Times журналистка Маша.<br/> <br/> Она очень довольна тем, что она успела уехать из России до того, как рубль «рухнул», а в российских СМИ и интернете начала усиливаться цензура: «Последний независимый российский телеканал вот-вот прекратит вещание? Власти приказывают интернет-провайдерам закрывать доступ к сайтам оппозиции и даже блогам отдельных людей? Я умница, что успела организовать наш отъезд, пока мы еще имели доступ к информации».<br/> <br/> Надо бы подвести промежуточный итог забегов.<br/> Обычно, когда некая общественная страта стремится к отъезду, это называют «утечкой». Вот когда из нашей страны уезжали ученые, это называлось «утечка мозгов». Хотелось бы определить где у нас протечка и что утекает на этот раз.<br/> <br/> Галерист, неудачливый историк, журналистка, ЛГБТ-активистка. Все белоленточные. Все креаклы.<br/> <br/> То есть перед нами бегущие вожди разгромленного белоленточного движения. Волна миграции по итогам холодной гражданской войны.<br/> Но бегут они не от ужасных репрессий. Репрессий-то – вообще нет. Они бегут от нас с вами – окончательно и глубоко им несимпатичных и ставших опасными. Они бегут от будущей войны. От невозможности публиковать проповеди «Лесбиянки наилучшие родители». Короче говоря, они бегут сразу от всего.<br/> Все изменилось.<br/> <br/> И самое главное последствие этих изменений – это исчезновение «кормовой базы» и снижение порога комфортности.<br/> Все дело в том, что их питательная среда – это продукт разложения нашего общества, а их комфорт – это наше пассивное поведение, наше отсутствие реакции на уничтожение нашей среды обитания.<br/> <br/> Но вдруг издания перестали работать с хамящими аудитории журналитстами, профессиональные историки осмеяли последний труд писателя, окружающие выразили готовность жестко реагировать на русофобию. Надо ехать. Кушать тут уже нечего, а навязывать свое общество стало рискованно.<br/> <br/> Словом, хорошо в этой «утечке рукопожатности» не то, что эти вот уезжают, а то, что раз вот эти уезжают, то, может быть, учёные вернутся? Хотелось бы надеяться."