Список проголосовавших за комментарий "Эдуард Габбасов, <br/> Финал перестройки и ельцинщина должны были указать простонародью его место. 1991 год стал реваншем не только антисоветчиков/антидержавников, но и классовым реваншем тех, кто постепенно обретал классовые черты внутри советской «скорлупы» и потому люто ненавидел её и хотел сбросить – мешали развернуться. <br/> <br/> С классовой прямотой и ненавистью к народу («быдлу») это выразила ещё в перестроечное время авторесса Татьяна Толстая статьёй-репликой «Пошёл вон, mouzhik» (так в оригинале). <br/> <br/> Конечно, пошёл вон – баре «вернулись»; <br/> правда, баре больше похожи на вороватых приказчиков, а барыни в лучшем случае на злословящих кухарок, в худшем – на матерящихся проституток, но это детали: <br/> баяре-то у нас суть продукты разложения советского общества.<br/> <br/> А кто может хуже относиться к народу, чем те, кто выбился наверх из этого самого народа, из грязи в князи, точнее, второе-третье поколение выбившихся?<br/> <br/> Худший враг мужика – вчерашний мужик (инженера – инженер, лаборанта – лаборант и т.д.), усевшийся в хозяйское кресло, сбросивший старую социальную характеристику и «выбившийся в люди».<br/> <br/> В 1870–1880-е годы об этом много писал Лесков, это – одна из красных нитей его творчества. <br/> <br/> Ну а в 1990-е мы это увидели в «новых русских» независимо от реальной национальности последних: национальное по форме, классовое – до социал-дарвинизма, до озверения – по содержанию; мы увидели ненависть к советскому простонародью – и за то, что простонародье, и за то, что советское, а у кого-то и за то, что русское.<br/> <br/> фурсов"