Список проголосовавших за комментарий "<p>Павел «Polis6» Пашкин, ну вот же вы — «Настоящие враги нации — это <strong>люди, которые бегут от опасности, не защищают страну и не работают усердно</strong>. Эти настоящие враги находятся внутри страны.»</p><p>В своей пламенной речи вы по-сути обличили и себя, и президента, и большую часть населения страны.</p><p>— «Царь был фаталистом, «плывшим по течению» и не строившим далекие планы на будущее. Он часто повторял слова Священного Писания: «Претерпевший же до конца спасется». Как-то он заметил министру иностранных дел С. Д. Сазонову: «Я, Сергей Дмитриевич, стараюсь ни над чем не задумываться и нахожу, что только так и можно править Россией. Иначе я давно был бы в гробу».»</p><p>— Главным событием открытия сессии стала речь Милюкова. Она запомнилась по рефрену, который оратор несколько раз повторил: «Что это, глупость или измена?» На следующий день в газетах не было стенограммы его выступления, вышли только белые листы. Речь переписывали вручную. За один экземпляр платили 25 рублей.</p><p>-«Пролетарское принуждение во всех своих формах, начиная от расстрела и кончая трудовой повинностью, является методом выработки коммунистического человечества из человеческого материала капиталистической эпохи»</p><p>— «У нас могут быть только две партии: одна у власти, другая в тюрьме»</p><p>— «Сплоченные единой волей к борьбе и дальнейшим победам народы СССР отвечают на удары врагов новыми образцами стахановской работы и новыми рекордами производительности труда. Зорче становится глаз народа! На подрывную, вредительскую деятельность врагов трудящиеся отвечают повышением революционной бдительности, чтобы распознать и разоблачить врага на любом участке нашего великого строительства.»</p><p>— «Вышинский был единственным образованным человеком во всем сталинском руководстве. Там мало кто знал как следует даже русский. А Вышинский говорил не только на языке матери (русском) и отца (польском), но и на очень хорошем французском, усвоенном в первоклассной царской гимназии. Он знал хуже, но тоже неплохо, еще и английский, и немецкий.</p><p><em>Андрей Вышинский — человек</em>, <em>пытавшийся арестовать Ленина и</em> <em>этот</em> „<em>грех молодости</em>“ <em>заставлял</em> дирижера „открытых процессов“ <em>всю жизнь лебезить перед властью</em>.»</p><p>— После смерти Вышинского в его рабочем сейфе был обнаружена папка с единственным документом. Это был донос на самого Вышинского, написаный во второй половине 40-х готов известным деятелем Коминтерна Мануильским.</p><p>Донос был написан лично Сталину. Но вождь поступил неожиданно, переслав документ самому Вышинскому, который не уничтожил документ, бережно храня его в сейфе.</p><p>Мануильский работал с Вышинским на протяжении достаточно долгого времени и хорошо знал этого человека. В доносе он изложил, что Вышинский является человеком, лишенным принципов, ради собственной выгоды готов служить кому угодно и указал факты связи с царской охранкой до революции."</p><p>— Через адресный стол и спецотделы предприятий выявляются лица с иностранными фамилиями. На них тут же выписываются постановления, где указывается, что они причастны к разведовательным органам. Аресты производятся без санкции прокурора. В число арестованных зачастую попадают и русские, старые кадровые рабочие, члены ВКП(б), и такие «иностранцы», которые унаследовали фамилию от своих прадедов, никогда не бывавших за границей. Можно докладывать, шпионы ликвидированы!"</p><p>В репрессивную мясорубку попали также финны, поляки и лица других национальностей. По национальным признакам определялась принадлежность арестованных к той или иной разведке: белорусы – к польской разведке, эстонцы – к эстонской или немецкой разведке, татары и другие национальности восточных народов – к японской, немцы – к немецкой разведке… По анкетам составлялись группы – резидентуры с указанием резидентов, затем составлялись протоколы, в которых указывались придуманные каждым следователем факты диверсий, террора, повстанчества и вредительства."</p> — Махровые патриоты ненавидели слепой ненавистью все новое, ибо это новое подрывало «священные устои»: они боялись сеялок, они боялись школ, они боялись больниц, они боялись грамоты вообще, боялись газет, и им всюду чудился «разврат»: даже случайно попавший в мужицкий рот кусок сахару уже считался ими за падение нравов и за выражение развращенности народной. <br/> <br/> "