Список проголосовавших за комментарий "Виталий Зотов, [<a class="prp-pagequality-3" title="Страница:Шопенгауэр. Полное собрание сочинений. Т. IV (1910).pdf/620" href="/r.php?u=https%3A%2F%2Fru.wikisource.org%2Fwiki%2F%25D0%25A1%25D1%2582%25D1%2580%25D0%25B0%25D0%25BD%25D0%25B8%25D1%2586%25D0%25B0%3A%25D0%25A8%25D0%25BE%25D0%25BF%25D0%25B5%25D0%25BD%25D0%25B3%25D0%25B0%25D1%2583%25D1%258D%25D1%2580._%25D0%259F%25D0%25BE%25D0%25BB%25D0%25BD%25D0%25BE%25D0%25B5_%25D1%2581%25D0%25BE%25D0%25B1%25D1%2580%25D0%25B0%25D0%25BD%25D0%25B8%25D0%25B5_%25D1%2581%25D0%25BE%25D1%2587%25D0%25B8%25D0%25BD%25D0%25B5%25D0%25BD%25D0%25B8%25D0%25B9._%25D0%25A2._IV_%281910%29.pdf%2F620&s=2138247937">617</a>] <strong>Эристическая</strong><strong> диалектика. </strong>(последняя уловка)<br/> <p><em>"«Последняя уловка</em>. Если ты замечаешь, что противник сильнее тебя и ты окажешься побежденным, то прибегай к личностям, веди себя оскорбительно и грубо. Прибегать к личностям — это значить уклоняться от предмета спора (иначе проиграешь дело) и так или иначе задевать противника и его личность; это можно было бы назвать argumentum ad personam в отличие от argumentum ad hominem: аргумент ad hominem уклоняется от чисто-объективного предмета, чтобы обратиться к тому, что́ противник сказал или допустил по поводу него; когда же прибегают к личностям, то предмет спора оставляют совершенно в стороне и нападают на самую личность противника, т. е. прибегают к язвительности, злобе, оскорблению, грубости. Это — апелляция от сил духа к силам физическим или животным. Это — излюбленный прием для многих, так как всякий человек способен к его выполнению; оттого последняя уловка применяется часто. Спрашивается теперь, как же должна вести себя противная сторона, чтобы отразить нападение? Ведь если и она прибегнет к тому же средству, то всё кончится дракой, дуэлью или же процессом об оскорблении личности.</p><p>Ошибочно было бы думать, что в этих случаях достаточно самому не прибегать к личностям. Гораздо сильнее, чем с помощью оскорбительных и грубых выражений, можно уязвить противника в том случае, если доказываешь ему совершенно хладнокровно, что он неправ и, следовательно, судить и мыслит неверно (так бывает [<a class="prp-pagequality-3" title="Страница:Шопенгауэр. Полное собрание сочинений. Т. IV (1910).pdf/647" href="/r.php?u=https%3A%2F%2Fru.wikisource.org%2Fwiki%2F%25D0%25A1%25D1%2582%25D1%2580%25D0%25B0%25D0%25BD%25D0%25B8%25D1%2586%25D0%25B0%3A%25D0%25A8%25D0%25BE%25D0%25BF%25D0%25B5%25D0%25BD%25D0%25B3%25D0%25B0%25D1%2583%25D1%258D%25D1%2580._%25D0%259F%25D0%25BE%25D0%25BB%25D0%25BD%25D0%25BE%25D0%25B5_%25D1%2581%25D0%25BE%25D0%25B1%25D1%2580%25D0%25B0%25D0%25BD%25D0%25B8%25D0%25B5_%25D1%2581%25D0%25BE%25D1%2587%25D0%25B8%25D0%25BD%25D0%25B5%25D0%25BD%25D0%25B8%25D0%25B9._%25D0%25A2._IV_%281910%29.pdf%2F647&s=2869830995">644</a>] при всякой диалектической победе). Почему? Потому что, как говорит <em>Гоббс</em>, de Cive, Сар. 1: Omnis animi voluptas omnisque alacritas in eo sita est, quod quis habeat, quibuscum conferens se, possit magnifice sentire de se ipso. — Для человека нет ничего выше удовлетворения его тщеславия, и ни одна рана не болит сильнее нанесенной тщеславию. (Отсюда такие обороты речи, как, например: „честь дороже жизни“ и т. д.). Это удовлетворение тщеславия возникает у человека главным образом из сравнения самого себя с другими во всех отношениях, особенно же — в отношении умственной силы. А это как раз effective и в сильной мере происходит во время спора. Отсюда понятно озлобление побежденного, хотя бы по отношению к нему и не было допущено несправедливости; вот почему хватается он за последнее средство, за эту последнюю уловку, которую нельзя отклонить с помощью одной только вежливости. Большое хладнокровие может однако же помочь и в этом случае; стоит только, когда противник переходит на личную почву, спокойно заметить ему, что это к делу не относится и, тотчас же возвратившись опять к делу, продолжать свое доказательство, не обращая внимания на нанесенное оскорбление, т. е. поступить как бы подобно Фемистоклу, который сказал Эврибиаду: παταξον μεν, ακουσον δε. Но это не всякому дано.»"</p>"