Список проголосовавших за комментарий "<em>Я спрашиваю Путина: «Где он?»<br/> «В Ростове».<br/> Я говорю: «Хорошо. Худой мир лучше любой войны. Не торопись. Я попробую с ним связаться».<br/> Он в очередной раз говорит: «Это бесполезно».<br/> Я говорю: «Хорошо, подожди». Где-то мы разговаривали, наверное, с полчаса.<br/> Потом он меня проинформировал, что на фронте. Помню его слова: «Ты знаешь, а на фронте, как ни странно, лучше, чем когда-либо было».<br/> Я говорю: «Вот видишь, не все так печально».</em><br/> <br/> <em>В 11 часов… Надо было еще эти телефоны найти…<br/> Говорю: «Как с ним связаться? Дай телефон».<br/> Он говорит: «Скорее всего, у ФСБ есть телефон».</em><br/> Мы уточнили. Установили к середине дня целых три канала, по которым мы можем разговаривать с Ростовом".<br/> <em>«В 11.00 он (Пригожин) мгновенно снял трубку.<br/> То есть Евкуров его позвал, отдал ему телефон: „Вот, Президент Беларуси звонит, будешь ли разговаривать?“<br/> »С Александром Григорьевичем буду".<br/> Я слышу их разговор. Взял трубку. Разговор — эйфория. У Евгения полная эйфория.<br/> Разговаривали первый раунд минут 30 на матерном язык<br/> Исключительно. Слов матерных (я потом уже проанализировал) было в 10 раз больше, чем нормальной лексики. Он, конечно, извинился и начал мне матерными словами рассказывать".<br/> «Ребята только с фронта. Они видели тысячи своих погибших ребят. Ребята очень обиженные, особенно командиры. И, как я понял, они очень влияли (я это предварительно вычислил) на самого Пригожина.<br/> Да, он такой, знаете, героический парень, но на него оказывали давление и влияние очень те, кто руководил штурмовыми отрядами и видел эти смерти. И вот в этой ситуации, выскочив оттуда в Ростов, в таком полубешеном состоянии я с ним веду этот диалог»<br/> <br/> «Я говорю: „Женя, никто тебе ни Шойгу, ни Герасимова, никого не отдаст, особенно в этой ситуации. Ты же знаешь Путина не меньше, чем я. Во-вторых, он с тобой не то что встречаться — по телефону разговаривать не будет в силу этой обстановки“. Молчит.</em>"