Список проголосовавших за комментарий "Из рассказов моей мамы, их уже насобиралось на книгу, которую она собирается вроде как выпустить. Приведу небольшой фрагмент в тему про мою прапрабабушку (1872-1954):<br/> <br/> <span>"… Нюта зарабатывала шитьем. Наверняка обладала деловой хваткой. Потому что швейное </span><span>дело расширилось, за машинкой сидела не только сама, но и работники. Когда у Нюты только </span><span>родился ребёнок, как раз отшивали большой заказ для армии. Младенец плакал и плакал. А Нюта </span><span>шила и шила на своей зингеровской машинке. Ребёнок так в крике и умер. Это рассказ из «семейных </span><span>преданий».</span><p>Швейная мастерская принесла Нюте две вещи: хороший достаток и второго мужа. Мужем стал добрый и тихий работник мастерской. А вот Нюта была женщиной властной. Ко времени революции Нюта была вполне зажиточной женщиной. Мастерская и два дома в Иркутске. В одном доме жила ее большая семья. Другой дом был доходным. Доходный дом у Нюты забрали практически сразу. Второй дом заберут позже, году в 1927-1928. <br/> ...<br/> На каком таком основании большую семью выгнали из дома? Просто по беззаконию. Сотруднику НКВД дом приглянулся, вроде для любовницы. Ночью пришли и моих родственников перевезли в дом на Байкальской, где они прожили года до 1963. В подвале дома так и остались лежать припрятанные от обысков остатки семейных ценностей. В большой комнате с темной кухней (бывшим коридором с печкой) и летней верандой поселились пожилые уже Нюта с мужем, сын Яша с женой и маленькой дочкой. В бревенчатом, из сибирской вечной лиственницы доме, жили ещё несколько семей. Дом был в собственности у государства. Так закончилась история Нюты как домовладелицы. Вот так, в свои 56 лет бывшая владелица двух домов поселилась теперь уже до конца своих дней в темной кухне."<br/> <br/> Дома были, естественно, в центре Иркутска, на месте одного из них позже был построен городской театр. Никто ничего нашей семье не вернул, разумеется. Вот такие получились инвестиции в недвижимость.</p>"