Список проголосовавших за комментарий "<p>Последнее время много статей про мужчин и женщин. Как вариант))):</p><p>***</p><p>Я осторожно выглянул из окна и не смог сдержать вопля. Мы тут же сбежали по ступеням вниз и застыли перед Кратериосом.</p><p>— Привет, Пилат, день будет хорошим!</p><p>Обычно ворчливый Кратериос обращался к нам с широкой улыбкой. Он откинул свои шкуры и мешок и нежился под желто-соломенным утренним солнцем.</p><p>Мне не привиделось: Кратериос яростно надраивал свое гигантское копье, лежа посреди двора Антониевой башни. Наше присутствие и наши пораженные лица никак не подействовали на него: его мозолистая кисть быстро двигалась взад и вперед.</p><p>Кратериос рассуждал неторопливо, серьезно, словно его рука и не занималась непристойным делом. Но я не мог воспринять его слов, потому что мне казалась невозможной такая независимость головы от его детородных органов. Я не понимал его рассуждений.</p><p>Я указал пальцем на его быстро двигающуюся руку и едва слышным голосом спросил:</p><p>— Послушай, Кратериос, ты занят… философскими упражнениями?</p><p>— Если точнее, терапевтическими. Терапевтическими и нравственными! Терапевтическими потому, что, когда тело переполнено семенной жидкостью, по совету Гиппократа, следует помочь природе кистью руки и изгнать жидкость. Нравственным потому, что дорожу своей свободой думать и действовать и не хочу быть рабом плотских желаний. Если не опустошать зверя каждый день утром, жидкость ударит в голову, я сойду с ума и примусь делать глупости.</p><p>— Интересно знать, что может быть для тебя глупостью.</p><p>— Я становлюсь сентиментальным! Я привязываюсь к первой идущей мимо девушке, широкобедрой и крепконогой, я тащу ее кувшин с водой, ее провизию, я рассказываю шутливые истории, говорю комплименты, пыжусь, даже начинаю давать обещания… Напротив, ничего такого не происходит, если я облегчаю себя при пробуждении. Советую тебе, Пилат, воспользоваться моим методом. Разве я тебе уже не советовал этого когда-то?</p><p>Я молча продолжал смотреть на Кратериоса. Неужели он напоминал о служанке? Мне казалось, что трудолюбивая рука преуспела в своих усилиях и облегчение должно было вот-вот наступить.</p><p>— Люди считают меня эротоманом, сладострастцем, — сказал он, ускоряя движение руки, — тогда как я презираю тело, презираю любовные игры, просто хочу… освободиться… м-м-м… от этой пакости… А-а-а!</p><p>Утренняя гимнастика Кратериоса завершилась. Он вытерся своими звериными шкурами.</p><p>— На чем мы остановились?</p><p>© Эрик-Эмманюэль Шмитт «Евангелие от Пилата»</p>"