Список проголосовавших за комментарий "<p>19 декабря 2013 года<br/> Теперь по поводу вложения наших средств ФНБ внутри страны. Знаете, к чему я бы хотел Вас вернуть? Я Вам, во‑первых, благодарен за этот вопрос, потому что он носит абсолютно фундаментальный характер. Дело в том, что одна из ключевых тем обсуждения, если не вообще ключевая тема обсуждения на «двадцатке», заключалась в том, как мировая экономика может выйти из явно затянувшегося кризиса. И здесь два направления.</p><p>Первое – это англо-американское, точнее сказать – прежде всего, американское, связанное с мягким финансовым регулированием, с дешёвыми или, так скажем, бесплатными деньгами для экономики. Сколько у них ставка? 0,25, по‑моему, или 0,50, уже не помню, – дешёвые деньги, практически бесплатно. Так делают и в Великобритании, и в США.</p><p>Или пойти по другому пути, который предлагается в Евросоюзе, в Еврокомиссии и продвигается Федеративной Республикой Германии, и она заключается, эта позиция, в необходимости – для того чтобы выйти из кризиса – бюджетной консолидации, сокращения неэффективных расходов (читай – социальных), выравнивания макроэкономических показателей.</p><p>Для нас было непростым делом как‑то совместить эти две позиции в ходе «двадцатки» в Петербурге. Мы нашли определённую формулу, где и овцы целы, и волки сыты. Это относится и к тому, о чём Вы сейчас спросили.</p><p>Что такое использование средств ФНБ внутри страны: это, по сути, смягчение денежной политики. Это почти то же самое, что эмиссия. Почему? Потому что <strong>это деньги, не заработанные страной</strong>. Ведь мы, когда ввели бюджетное правило, продолжили политику <strong>изъятия излишних денег из экономики</strong>, связанных с благоприятной внешнеэкономической конъюнктурой. <strong>Нефтегазовые доходы – мы их как бы не заработали</strong>. Может быть 95 долларов за баррель, а может 107, как сейчас. <strong>Всё лишнее мы изымаем</strong>. И это – вброс в экономику вот этих денег незаработанных. В целом по сути своей это напоминает эмиссию.</p><p>Но это, во‑первых, даёт нам возможность действовать аккуратнее с социальной точки зрения, чем в некоторых странах Евросоюза. Нам нет необходимости резко сокращать социальные расходы, мы имеем возможность и пенсии повышать, социальные пособия за счёт этих доходов. У нас ненефтегазовый дефицит, к сожалению, пока ещё очень большой – 10 процентов, но в целом инфляция нормальная. И дефицита практически нет. У нас в этом году будет где‑то 0,5, наверное. В прошлом году практически по нулям было, тоже что‑то 0,5.</p><p>В Европе другая ситуация. И они вынуждены, особенно в проблемных странах, резко сокращать социальные расходы. У нас нет такого. Мы за счёт «подушки безопасности», которую накопили в предыдущие годы, можем себе позволить в социальной сфере вести себя аккуратно, но часть денег ещё использовать и на развитие.</p><p><strong>Когда мы изымаем из оборота эти нефтегазовые доходы, мы идём по европейскому пути: занимаемся консолидацией бюджетных средств, укрепляем макроэкономические показатели. А когда изымаем их и пускаем просто в экономику, мы как бы немножко это нарушаем и больше напоминаем действия американских финансовых властей.</strong> Но разница только в том, что мы их не просто пускаем в экономику вообще, а на конкретные вещи, на конкретные проекты, прежде всего речь идёт об инфраструктурных проектах, неразвитие которых является ограничением для роста экономики.</p><p>Обратите внимание, куда мы ФНБ направляем, планируем: БАМ, Транссиб и третье кольцо вокруг Москвы. Мы уже посчитали, мы собирались с бизнесом несколько раз в Огарёво, считали. Они нам прямо сказали: если будут дополнительные пути в Транссибе, мы повезём столько‑то. А для того, чтобы им повезти столько‑то, такой‑то объём, увеличить объём, им нужно сначала деньги вложить в разработку минеральных ресурсов. Понимаете, сразу наступает мультипликативный эффект: идут частные инвестиции в разработку, потом тут же начинают катить поезда и отбиваются сразу эти средства.</p>"