Список проголосовавших за комментарий " <p>Как мы помним, ненависть Амалека к Израилю унаследована им от Эсава, возненавидевшего Яакова за то, что тот надел его одежду, вошел в шатер Ицхака и удостоился таким образом его благословения. В Пурим мы вновь переодеваемся в одежду Эсава, чтобы подчеркнуть, что поступок Яакова не был грехом, что мы заслуженно владеем наследством Эсава, что даже в одежде Эсава мы по-прежнему остаемся самими собой и достойны благословения!</p><p>Израиль и Амалек — две противоположности, две крайности, бесконечно далекие друг от друга. Один — праведник, другой — злодей. Один из обычаев Амалека — переодеваться в чужие одежды, красиво и гладко разговаривать и изображать из себя праведника, оставаясь при этом законченным злодеем. Таким же был и Эсав, о котором в Торе сказано: “Ибо он находил себе добычу устами своими” (<em>Берешит</em>, 25). Это значит, что на устах у него было не то же, что на сердце.</p><p>Сходное, хотя и прямо противоположное свойство мы обнаруживаем у еврейских праведников. Их внешние и внутренние качества иногда не одинаковы: так, царь Давид часто казался грешником, хотя и был совершеннейшим из праведников. Это же относится и к нашему праотцу Яакову, праведность которого была скрыта от постороннего глаза, так, что даже Ицхак не мог ее распознать до тех пор, пока их не распознала Ривка и не позаботилась о том, чтобы благословения отца достались Яакову