Минфин объявил параметры покупок по бюджетному правилу на май: 110,3 млрд ₽ за месяц, 5,8 млрд в день. В предыдущем посте я считал расчётный объём при чистом возобновлении — выходило 20-25 млрд ₽/день. Разница — в оговорке про отложенный долг, которая сработала в полный рост, плюс по-видимому более скромные НГД.

Что произошло

За время паузы в правиле накопились зеркальные обязательства: отложенные продажи марта (~234 млрд) и отложенные покупки апреля. Они взаимозачлись, и фактический объём мая — это, по сути, чистые допНГД, без надбавки за прошлые периоды. Сами апрельские НГД, судя по объявленному объёму, оказались скромнее ожиданий — но конкретику увидим позже, как Минфин опубликует цифры по бюджету.

Что это значит

Май — без реального давления на рубль: 5,8 млрд ₽/день при обычном обороте даёт меньше 1% объёма. Июнь — другая история: зачёт исчерпан, объём вырастет ориентировочно вдвое. Это уже заметнее, но всё ещё умеренно по историческим меркам.

«Давай прибыли течь» — известное правило, и для акций оно работает: у бизнеса есть пространство расти годами. Но в валютной позиции с ограниченным апсайдом это правило ломается. Хороший трейд, который отработал, перестаёт быть хорошим. Раз тезис подтверждается — кажется, надо держать. Но это и есть ловушка.

Сегодня сокращаю позицию в тенге примерно наполовину — на личном счёте, вне стратегии на Comon.

В марте писал про вход в депозит до востребования в KZT под 16,7% годовых. Ставка строилась на сочетании факторов: высокая нефть, жёсткий Нацбанк Казахстана, начинающаяся дезинфляция, потенциально слабый доллар.

Все факторы сработали. USDKZT прошёл с 493 до 457: около 7% валютной прибыли в USD за неполных два месяца плюс накопленный процент по депозиту. Кратно быстрее и сильнее, чем закладывал. Поэтому режу. Три причины:

Когда консенсус догнал твой тезис, ты больше не один. Когда открывал позицию, в публичном поле было глухо. Вчера вышла статья на ProFinance со ссылкой на Bloomberg: JPMorgan, Deutsche Bank, Amundi публично рекомендуют ставку на укрепление тенге. Институциональные деньги толкают цену в твою сторону, но они же первыми побегут на любом шоке. Компенсация за хвостовой риск сжимается до минимума.

Если Минфин возобновит операции с мая при текущей цене отсечения $59, то покупки составят $4,5-5,5 млрд в мае и снизятся до $3,5-4 млрд в июне. С учётом параллельного зеркалирования ФНБ (~4,6 млрд руб/день продаж), нетто-эффект на рынок — 15-20 млрд руб/день покупок в мае. Это сопоставимо с рекордными продажами января, только зеркально. Это базовый сценарий, и он создаёт заметное давление на рубль.

Расчёт

1. Май — от апрельских НГД. Налоги апреля считаются от апрельской расчётной Urals (~$95-100). Я оцениваю апрельские НГД в 1,05-1,15 трлн руб. Базовые НГД апреля ~650-700 млрд. Квартальный НДД за Q1 скромный — средняя Urals за Q1 была всего $54. Дополнительные НГД: +350-450 млрд руб., или $4,5-5,5 млрд покупок, 20-25 млрд руб/день. Минус зеркалирование ФНБ 4,6 млрд/день → нетто ~15-20 млрд руб/день покупок.

2. Июнь — от майских НГД. Счёт идёт от майской Urals (оценочно $90-95). Базовые НГД мая ~600 млрд (без НДД — обычный месяц). Дополнительные ~280-320 млрд, покупки выходят на $3,5-4 млрд/мес. Нетто с учётом зеркалирования ~11-14 млрд руб/день покупок.

Случилось так, что на курс наложилось сразу несколько процессов одновременно: сквиз, дефицит валютной ликвидности (юаня) и переоценка будущих официальных потоков.

Во-первых, здесь явно имеет место техника и экспирация. Ближе ко дню истечения мартовских контрактов рынок агрессивно перекладывался в июнь: открытый интерес по 3.26 упал, а по 6.26 — вырос. Это типичная среда, где ближний конец начинает ходить нервно и с элементами сквиза. По динамике это как раз и выглядит как «паника», даже если часть движения чисто механическая.

Во-вторых, очень важен канал юаневой ликвидности. RUSFAR CNY растет: сам ЦБ в февральском обзоре писал, что вмененные ставки по юаню на свопах поднимались до 7-11%, а спрос на свопы с ЦБ вырос. На этой неделе банки уже почти упирались в лимит свопов ЦБ по CNY: 5 млрд юаней 17 марта, 4.58 млрд 18 марта, 3.96 млрд 19 марта. Это признак того, что юань внутри системы подорожал и его не хватает.

В-третьих, рынок начал быстро переоценивать будущие потоки Минфина. Паузу с операциями и пересмотр бюджетного правила рынок читает очень просто: меньше продаж валюты сейчас, а дальше — не исключено, что и переход к покупкам, если новая цена отсечения будет ниже и нефть останется высокой. Поэтому движение по рублю сейчас также отражает эти ожидания.

Рынок внезапно не разлюбил золотишко и защитные активы в целом. Проблема в том, что сейчас для золота важнее не сам конфликт на Ближнем Востоке, а его инфляционный эффект. Пауэлл прямо намекнул, что инфляционные риски сильно выросли из-за Ирана. При этом ФРС ставку оставила, сохранила медианный прогноз только на один cut в 2026 и одновременно подняла прогноз по инфляции.

Дальше механика простая: нефть пошла выше, рынок сдвинул ожидания по снижению ставок, доллар и доходности трежерис пошли вверх — а для золота это плохая комбинация. Когда рынок начинает играть в сценарий higher for longer (о котором вкратце выше), золото как актив без купона быстро теряет часть привлекательности. Поэтому сейчас работает не логика «геополитика = buy gold», а логика «энергетический шок = выше инфляция = ФРС дольше держит жесткую политику».

Плюс не забываем про технику: золото до этого очень сильно выросло и входило в март уже перегретым рынком, так что на таком макро-сдвиге пошли обычные фиксация прибыли и вынос длинных позиций. То есть это пока не то чтобы окончание роста, а скорее жёсткий пересмотр ожиданий по ставкам. И пока рынок верит в higher for longer, металлу будет тяжело.

Сейчас курс живет на пересечении трех факторов: нефть, риторика ЦБ и ожидания по бюджетному правилу. Это среда, где рынок легко может резко ходить в обе стороны просто на изменении интерпретации новостей.

На этом фоне я слегка сократил свою защитную позицию по доллару против рубля (около 10% от общей позы). Не потому, что тезис по более слабому рублю изменился, а потому что после резкого движения разумно немного снизить тактический риск. Базово я по-прежнему смотрю на это скорее как на хедж рублевого портфеля / долларовый депозит, а не как на чисто спекулятивную ставку.

Дальше ключевое — что скажет ЦБ и Минфин по параметрам бюджетного правила.

ТГ: t.me/anti_trend

Сегодня вышла довольно значимая новость для курса рубля: с 6 марта операций по бюджетному правилу на валютном рынке осуществляться не будет. То есть, если до этого рынок ориентировался на то, что в марте изменят параметры бюджетного правила и вступят в силу они в лучшем случае в апреле, то теперь ситуация развивается ещё быстрее.

Таким образом, Минфин перестанет влиять на валюту со следующей недели и до «следующего уведомления». ЦБ рассмотрит изменение параметров правила за заседании 20 марта и даст свою оценку.

В целом, если оценки Блумберга окажутся правдивыми и новая цена отсечения составит $45-50, то уже в апреле Минфин начнет приличные закупки валюты. Уже сейчас Urals, как я думаю, идет по ~$60 за баррель или больше (рост бенчмарка Brent + сокращение дисконта с $30 до $20). То есть текущая цена в принципе уже и так способствует обнулению покупок, даже при текущей цене отсечения.

Дополнительно ЦБ также подливает ликвидность в систему: в последнее время, за исключением праздников, ЦБ старался держать остатки банков на коррсчетах на уровне 5 трлн рублей; однако, во второй половине февраля это стабильно 5,5 трлн и выше, т.е. +10%. Это дополнительно облегчает валюте путь наверх.

На первый взгляд, падение золота кажется странным: Ближний Восток в огне, нефть выросла, рынки снижаются. Однако, золото вчера падало на 4% и сейчас торгуется возле $5150. То есть по идее в этих условиях металл должен быть выше. Тут на мой взгляд есть несколько факторов, которые пока что не дают золоту расти.

1. Банальная фиксация прибылей
Золото сильно выросло за последнее время. И в таких условиях любое событие можно воспринять, как повод для фиксации, особенно на хайпе, когда много плечей. И ещё работает связка: чем ниже акции, тем больше приходится фиксировать другие активы, чтобы покрывать маржу.

2. Деньги идут в доллар
В других активах идет классический риск-офф: акции снижаются, доходности трежерис хоть и выросли немного, но не сильно, доллар укрепился к мировым валютам. То есть капитал уходит в долларовую доходность, а не золото. И подогревается это перспективой сохранения ставок, если вырастут инфляционные ожидания.

3. Рынок пока не верит в долгий конфликт
Это главная мысль моих последних постов. Если было бы иначе, то нефть была бы значительно выше, золото штурмовало бы хаи, акции падали бы гораздо сильнее. Пока этого нет.

Буквально вот-вот поставили новый исторический хай. Такую цену фундаментально уже никак не обосновать. Даже покупки центральных банков снижаются последние кварталы, пусть и находятся всё ещё выше уровней «до 2022 года». Единственное, что остаётся, как фактор высокого спроса, — это геополитическая напряженность и общая экономическая неопределенность.

Справедливая цена, если её так можно назвать, сейчас оценивается Блумбергом, как $2500 за унцию. У них какая-то своя модель на этот счет. И чтобы сравняться с текущей ценой, по их оценкам нужно:

Фундаментальное обоснование такой цены потребует взлета Индекса экономической неопределённости в США до 650 пунктов с текущих 211 пунктов (т. е. в три с лишним раза), а также роста Индекса геополитической напряженности до 400 пунктов с текущих 200 пунктов (т. е. в два раза), пишут аналитики Bloomberg Intelligence.

С этой точки зрения, долгосрочно цена выглядит либо очень неустойчиво, либо рынки закладывают существенные риски в перспективе.

В дополнение к стратегии на 1Q26 вспомнил, как ЦБ упомянул про снижение запасов компаний в перспективе повышения НДС, — из-за этого в том числе оказывалось понижательное давление на инфляцию. Так вот, уже в 3 квартале запасы были возле 3-летнего минимума, и пока нет данных по ВВП за 4 квартал, можно предположить, что запасы опустились ещё ниже.

Таким образом, вероятно, что после небольшой паузы, компании могут начать вновь наращивать запасы, тем самым подняв импорт, что в условиях низких продаж выручки экспортерами создаст давление на рубль.