Превышение в январе ценами на олово на London Metal Exchange уровня 50 тыс. долларов за тонну породило немало разговоров о возможном их спаде. В качестве одной из причин называется ожидаемый рост экспорта олова из Индонезии.

Согласно официальным данным, в 2025 году поставки олова (в чушках и припоях) на глобальный рынок увеличились на 15,3% до 53 тыс. тонн, в 2026 году они могут достигнуть 60 тыс. тонн. Соответственно, по логике вещей, предложение металла расширится и цены могут пойти вниз.

Однако есть несколько причин полагать, что особого роста экспорта из Индонезии не будет. Во-первых, в результате борьбы правительства Индонезии с нелегальными добывающими предприятиями было конфисковано большое количество металла, который затем был продан за границу (отсюда и скачок его вывоза).

Во-вторых, ключевой производитель олова в стране PT Timah в 2026 году планирует выпустить 30 тыс. тонн, практически полностью реализовав их на мировом рынке. Еще 30 тыс. тонн должно быть отгружено либо мелкими игроками, либо продано из конфискованных запасов. Но далеко не факт, что эти объемы найдутся.

Акции холдинга «Селигдар» за неполный январь 2026 года подорожали на 37% и сейчас котируются на Московской бирже в районе 60 рублей за штуку. По темпам их роста они обогнали ценные бумаги «Полюса» и самой Московской биржи», которые поднялись на 10% и 7% соответственно.

Столь резкое увеличение стоимости акций «Селигдара» может быть объяснено двумя факторами. Во-первых, цены на золото на мировых торговых площадках бьют рекорды и, например, на Comex желтый металл торгуется по 5,271 тыс. долларов за тройскую унцию, максимальном за время совершения на ней с ним сделок.

Во-вторых, «Селигдар» недавно опубликовал операционные результаты работы в 2025 году. Как следует из них, его выручка расширилась на 49% до 86,9 млрд рублей, в том числе от продажи золота на 53% до 77,7 млрд рублей.

Несмотря на столь впечатляющий рост котировок акций «Селигдара», совершенно очевидно, что они фундаментально недооценены из-за неучета многими участниками фондового рынка ряда моментов. Прежде всего, они могли не принять во внимание нахождение цен на олово на LME на многолетнем максимуме в 54,878 тыс. долларов за тонну. Тоже самое надо сказать и про медь, торгуемую на LME почти за 13 тыс. долларов за тонну.

Цены на олово на London Metal Exchange в уходящем 2024 году продемонстрировали противоречивую динамику: в январе оно стоило 25,680 тыс. долларов за тонну, поднявшись до 35,582 тыс. долларов в апреле. Потом у цен на олово было еще несколько пиков, хотя до подобной отметки они не добирались. С ноября же стоимость олова идет вниз, достигнув в конце минувшего месяца 27,950 тыс. долларов и теперь пытается снова подняться вверх, находясь сейчас на отметке 29,151 тыс. долларов.

Подобная ситуация объясняется рядом причин. Заметно сократился спрос на олово со стороны Китая, являющегося его ключевым потребителем на планете и одновременно производителем белой жести, смартфонов и ноутбуков. Периодически возникали трудности с выпуском электронной техники на Тайване. Фиксировались колебания в экспорте олова из Индонезии, компенсировавшиеся поставкам с Филиппин, вместе с тем оставались скромными отгрузки из Мьянмы.

Также наблюдалось уменьшение продаж электроники в Европе, КНР и Японии, по цепочке влияющих на ее выпуск и далее на закупки олова. Впрочем, положение дел с сбытом электроники в мире постепенно выправляется и по итогам 2024 года он продемонстрирует рост.

По итогам 2024 года средняя цена олова может составить 30 тыс. долларов за тонну против ранее допускавшихся 28 тыс. долларов, прогнозирует BMI, связывая свои ожидания с проблемами с поставками из Индонезии и Мьянмы.

В первом случае имеет место длящийся с августа 2023 года простой рудника Man Maw (крупнейшего в Мьянме), приведший к прекращению отгрузок концентратов на металлургические заводы Китая, вызвав тем самым сокращение ими выплавки олова, во втором – уменьшение в январе-июне 2024 года экспорта олова из Индонезии на 54%.

Согласно оценкам BMI, цены на олово на глобальном рынке продолжат рост, выйдя на отметку 45 тыс. долларов за тонну к 2033 году. Их будет стимулировать формирование в 2028 году дефицита олова, способного в течение пяти лет расшириться до 100 тыс. тонн.

В принципе прогноз BMI не лишен оснований. Число существующих проектов по освоению месторождений олова сравнительно невелико и в будущем может сократиться (запасы россыпей в Индонезии и на Филиппинах не беспредельны, рудные месторождения зачастую отличаются поликомпонентным составом сырья, сложным для обогащения), приведя к падению предложения концентратов на мировом рынке. Это вызовет ужесточение конкуренции между металлургическими предприятиями за сырье, стагнацию производства или вовсе прекращение функционирования ряда из них.

Горнорудный холдинг «Селигдар» намерен реализовать проект по строительству Амурского металлургического комбината (АМК). Его мощность должна составить 5,5 тыс. тонн рафинированного олова в год, капитальные вложения в его создание оцениваются в 8,6 млрд рублей.

Интерес «Селигдара» к производству олова не случаен, ведь ему принадлежат (через его «дочку» «Русолово») несколько месторождений данного цветного металла – Правоурмийское, Фестивальное и Перевальное в Хабаровском крае и Пыркакайские штокверки в Чукотском автономном округе (последнее — крупнейшее в России неразработанное месторождение олова). Суммарные же балансовые запасы олова в месторождениях «Селигдара» превышают 400 тыс. тонн.

Чистое олово «Селигдар» не производит, только концентраты. Их выпуск неуклонно растет, в 2020 году он составил 2,539 тыс. тонн (в пересчете на металл), в 2023-м — 3,003 тыс. тонн. Учитывая подобную тенденцию, вопрос строительства собственного металлургического предприятия для переработки оловянных концентратов, действительно, актуален: в России, не считая Новосибирского оловянного комбината (НОК), такого предприятия больше нет.