Список проголосовавших за комментарий "Gordon, ещё раз повторюсь: нарушения со стороны лицензиатов у нас устанавливает регулятор и его заключение по данному иску является для любого суда «истиной в последней инстанции». Именно поэтому я с подачи очень грамотного правоведа советовал подавать иски по основаниям, выходящим за рамки компетенции ЦБ. А именно о невозможности осведомленности о возможности отрицательных цен со стороны гражданина РФ. Оснований для такой неосведомлённости куча:<br/> <br/> — о самой возможности таких цен даже СМЕ объявила только 15 апреля, соответственно, в истории таких цен не было,<br/> — на русском языке об этой возможности не было информации в общедоступных источниках на русском языке,<br/> — в соответствии со статьей 26 Конституции РФ знание иностранного языка не является обязательным для гражданина РФ, если иное не предусмотрено договором,<br/> — брокерским (агентским по ГК) договором не предусмотрено обязательное знание иностранного языка,<br/> — Мосбиржа не имела технической возможности торговли по отрицательным ценам.<br/> <br/> Ну а дальше начинается работа адвоката по убеждению суда в равенстве<br/> невозможность знания=заблуждение.<br/> <br/> А заблуждение является основанием для признания договора недействительным. Причем возможность признания недействительным договора, заключённого на организованных торгах, предусмотрена п. 7.2 статьи 18 закона об организованных торгах.<br/> <br/> В суде, который сейчас идёт биржа «отбивается» от иска о недействительности тем, что стороной договора является не клиент брокера, а сам брокер. Это правильно, так как в этом случае по ГК клиент-принципал, а брокер-агент и третье лицо не входит напрямую в отношения с принципалом (ст. 1005 ГК РФ). Поэтому иск должен быть и к агенту (брокеру) и к третьему лицу (НКЦ Мосбиржи).<br/> <br/> И как видите иск совсем не о нарушениях с чьей-то стороны, а невозможности знания о событии, т. е. за пределами компетенции ЦБ.<br/> <br/> У такого иска было два хороших шанса воздействия на судью. Если б суд отверг аргумент с отсылкой к Конституции и признал, что незнание иностранного языка не является основанием для неосведомлённости, то можно смело подавать в Конституционный суд с 100% вероятностью успеха. <br/> <br/> Ну а если б суд признал невозможность знания, но не счёл это заблуждением, то можно было дойти до Верховного Суда с требованием определения по данному вопросу. И уже это определение стало бы «истиной в последней инстанции».<br/> <br/> Благодаря таким определениям два дела по недвижимости близких мне людей были пересмотрены в их пользу, несмотря на проигрыши при первоначальном рассмотрении. Хотя в одном случае определение было и до суда, но по неизвестной причине первый нанятый адвокат указал его чуть ли не последним пунктом возражений, и то по настоянию клиента с моей подачи. И суд, отвергнув первые пункты возражений, принял сторону истца. И только новый адвокат выиграл кассацию на том основании, что суд в решении не дал ответа на этот пункт. Кстати, определение было о том, что незнание не является уважительной причиной.<br/> <br/> А во втором случае тот же новый адвокат сделал упор на невозможности знания и, проиграв две инстанции, подал заявление в Верховный Суд с просьбой дать разъяснение на предмет является ли невозможность знания в данной ситуации уважительной причиной (суды низших инстанций признали ее неуважительной). И Верховный Суд в своем определении признал ее уважительной. Все решения пересмотрели."