Блог им. SetPreset

Мой цитатник. "451 По фарингейту".

– Как все это началось, спросите вы, – я говорю о нашей работе, – где, когда и почему? Началось, по-моему, примерно в эпоху так называемой гражданской войны, хотя в наших уставах и сказано, что раньше. Но настоящий расцвет наступил только с введением фотографии. А потом, в начале двадцатого века, – кино, радио, телевидение. И очень скоро все стало производиться в массовых масштабах. Монтэг неподвижно сидел в постели.

– А раз все стало массовым, то и упростилось, – продолжал Битти. – Когда-то книгу читали лишь немногие – тут, там, в разных местах. Поэтому и книги могли быть разными. Мир был просторен. Но когда в мире стало тесно от глаз, локтей, ртов, когда население удвоилось, утроилось, учетверилось, содержание фильмов, радиопередач, журналов, книг снизилось до известного стандарта. Этакая универсальная жвачка. Вы понимаете меня, Монтэг? – Кажется, да, – ответил Монтэг.

Битти разглядывал узоры табачного дыма, плывущие в воздухе.

– Постарайтесь представить себе человека девятнадцатого столетия – собаки, лошади, экипажи – медленный темп жизни. Затем двадцатый век. Темп ускоряется. Книги уменьшаются в объеме. Сокращенное издание. Пересказ. Экстракт. Не размазывать! Скорее к развязке!

– Скорее к развязке, – кивнула головой Милдред.

– Произведения классиков сокращаются до пятнадцатиминутной радиопередачи. Потом еще больше: одна колонка текста, которую можно пробежать за две минуты; потом еще: десять – двадцать строк для энциклопедического словаря. Я, конечно, преувеличиваю. Словари существовали для справок. Но немало было людей, чье знакомство с «Гамлетом» – вы, Монтэг, конечно, хорошо знаете это название, а для вас, миссис Монтэг, это, наверно, так только, смутно знакомый звук, – так вот, немало было людей, чье знакомство с «Гамлетом» ограничивалось одной страничкой краткого пересказа в сборнике, который хвастливо заявлял: «Наконец-то вы можете прочитать всех классиков! Не отставайте от своих соседей!» Понимаете? Из детской прямо в колледж, а потом обратно в детскую. Вот вам интеллектуальный стандарт, господствовавший последние пять или более столетий.
Милдред встала и начала ходить по комнате, бесцельно переставляя вещи с места на место. Не обращая на нее внимания, Битти продолжал: – А теперь быстрее крутите пленку, Монтэг! Быстрее! Клик! Пик! Флик! Сюда, туда, живей, быстрей, так, этак, вверх, вниз! Кто, что, где, как, почему? Эх! Ух! Бах, трах, хлоп, шлеп! Дзинь! Бом! Бум! Сокращайте, ужимайте! Пересказ пересказа! Экстракт из пересказа пересказов! Политика? Одна колонка, две фразы, заголовок! И через минуту все уже испарилось из памяти. Крутите человеческий разум в бешеном вихре, быстрей, быстрей! – руками издателей, предпринимателей, радиовещателей, так, чтобы центробежная сила вышвырнула вон все лишние, ненужные, бесполезные мысли!..

Милдред подошла к постели и стала оправлять простыни. Сердце Монтэга дрогнуло и замерло, когда руки ее коснулись подушки. Вот она тормошит его за плечо, хочет, чтобы он приподнялся, а она взобьет как следует подушку и снова положит ему за спину. И может быть, вскрикнет и широко раскроет глаза или просто, сунув руку под подушку, спросит: «Что это?» – и с трогательной наивностью покажет спрятанную книгу.

– Срок обучения в школах сокращается, дисциплина падает, философия, история, языки упразднены. Английскому языку и орфографии уделяется все меньше и меньше времени, и дред, дергая подушку.

– Да оставь же меня наконец в покое! – в отчаянии воскликнул Монтэг.

Битти удивленно поднял брови.

Рука Милдред застыла за подушкой. Пальцы ее ощупывали переплет книги, и, по мере того как она начала понимать, что это такое, лицо ее стало менять выражение – сперва любопытство, потом изумление… Губы ее раскрылись… Сейчас спросит…

– Долой драму, пусть в театре останется одна клоунада, а в комнатах сделайте стеклянные стены, и пусть на них взлетают цветные фейерверки, пусть переливаются краски, как рой конфетти, или как кровь, или херес, или сотерн. Вы, конечно, любите бейсбол, Монтэг?

– Бейсбол – хорошая игра.

Теперь голос Битти звучал откуда-то издалека, из-за густой завесы дыма.

– Что это? – почти с восторгом воскликнула Милдред. Монтэг тяжело навалился на ее руку. – Что это?
– Сядь! – резко выкрикнул он. Милдред отскочила. Руки ее были пусты. – Не видишь, что ли, что мы разговариваем?

Битти продолжал как ни в чем не бывало:

– А кегли любите?
– Да.
– А гольф?
– Гольф – прекрасная игра.
– Баскетбол?
– Великолепная.
– Бильярд, футбол?
– Хорошие игры. Все хорошие.
– Как можно больше спорта, игр, увеселений

– пусть человек всегда будет в толпе, тогда ему не надо думать.

Организуйте же, организуйте все новые и новые виды спорта, сверхорганизуйте сверхспорт! Больше книг с картинками! Больше фильмов! А пищи для ума все меньше. В результате неудовлетворенность. Какое-то беспо хико. Герои книг, пьес, телевизионных передач не должны напоминать подлинно существующих художников, картографов, механиков. Запомните, Монтэг: чем шире рынок, тем тщательнее надо избегать конфликтов. Все эти группы и группочки, созерцающие собственный пуп, – не дай бог как-нибудь их задеть! Злонамеренные писатели, закройте свои пишущие машинки! Ну что ж, они так и сделали. Журналы превратились в разновидность ванильного сиропа. Книги – в подслащенные помои. Так, по крайней мере, утверждали критики, эти заносчивые снобы. Неудивительно, говорили они, что книг никто не покупает.

Но читатель прекрасно знал, что ему нужно, и, кружась в вихре веселья, он оставил себе комиксы. Ну и, разумеется, эротические журналы. Так-то вот, Монтэг.

И все это произошло без всякого вмешательства сверху, со стороны правительства. Не с каких-либо предписаний это началось, не с приказов или цензурных ограничений. Нет! Техника, массовость потребления и нажим со стороны этих самых групп – вот что, хвала Господу, привело к нынешнему положению. Теперь благодаря им вы можете всегда быть счастливы: читайте себе на здоровье комиксы, разные там любовные исповеди и торгово-рекламные издания...

                                                                                                                                                                               Рей Бредбери «451 По фарингейту».

P.S: Трейдинг и реальная жизнь, идут рука об руку. Какой раз, читая книги, я встречаю эту закономерность. Что является стержнем — фундаментом этого явления?! Человеческий фактор!

-Я не хочу думать, учиться — зачем?! Я хочу сразу, много и чтобы, это самое главное — все было просто!


★2
5 комментариев
Неплохо
avatar
Книга замечательная. Тот самый момент, когда казалось бы фантастика превращается в реальность.
avatar
В детстве читал. Ничего особо умного там не вижу. Это уход от вопросов. Книги и ныне уничтожаются. Уничтожение книг заключается не в их прямом «сжигании», а в явной и неявной цензуре.

Даже те книги которые есть в доступе, не ходят в широкой публике.
Существуют целые научные отрасли по изучению индийских культур, но основы спрятаны. «Вученые» ссылаются на веды, которые даже не переведены в полном объеме.
Книги Муссолини запретили лишь потому что их автор Муссолини. Даже просто романы.
Никто из совковцев не читал Прудона, но все его дружно осуждали по-марксу.
Огромнейший пласт научной литературы 17-19 века просто скрыт от «быдла».

Короче говоря лживое «сожжение» гораздо хуже чем настоящее.
Когда студенты в Германии сжигали литературу под национал-социалистическими речевками о вреде германскому народу, они по крайней мере обосновывали такого рода «цензуру» четко и внятно.

типа «за величие духа, против тлетворного влияния я сжигаю Фрейда» и т.д.

Это лучше чем когда скрывают под шумок и лгут
avatar
Спасибо за напоминание, надо перечитать…
avatar
Не читал, но одобряю.

P.S. Разбудили во мне желание, нужно будет как-нибудь прочесть.

теги блога Andrei.Ka

....все тэги



UPDONW