<HELP> for explanation

Блог им. LSA62

Копипаст:Царство имитации

Недавно новый венгерский премьер Виктор Орбан порадовал научный мир, заявив, что хорошо бы построить в Венгрии нелиберальную демократию на российский манер. А то либеральная модель как-то себя исчерпала. При этом он довольно проницательно заметил, что «самая популярная тема размышлений сейчас — как работают системы, которые не являются ни западными, ни либеральными, ни тем более либеральными демократиями».
Действительно, нет ничего актуальнее в современной политической науке, чем изучение гибридных режимов. Терминов для них имеется множество, что отражает неустоявшийся характер предмета исследования: нелиберальные демократии, имитационные демократии, электоральный авторитаризм, нетираническая автократия.
Что полезного может дать практике передовой край науки? Природу гибридных режимов важно понимать хотя бы во избежание навязчивых исторических аналогий и траты времени на ожидание, когда же за окном наступит фашизм или взойдет заря советской власти.

Исторический пессимизм всегда в моде. Считается, что главный урок XX в. в том, что в любой момент все может стать хуже, чем было, и никакая цивилизованность не предохраняет от внезапного приступа одичания. Но «хуже» и «лучше» — термины оценочные. А популярные рассуждения про «дно, в которое постучали» и прочие хроники грядущего апокалипсиса звучат убедительно, но рациональной основы под ними не больше, чем в обычае плевать через левое плечо и боязни сглаза. Принимать на такой основе решения не менее опрометчиво, чем руководствоваться оптимистическим «авось пронесет».
Гибридный режим — это авторитаризм на новом историческом этапе. Известно, в чем разница между авторитарным и тоталитарным режимами: первый поощряет в гражданах пассивность, а второй — мобилизацию. Тоталитарный режим требует участия: кто не марширует и не поет, тот нелоялен. Авторитарный режим, наоборот, убеждает подданных оставаться дома. Кто слишком бодро марширует и слишком громко поет, тот на подозрении, вне зависимости от идеологического содержания песен и направления маршей.
Гибридные режимы заводятся в основном в ресурсных странах, иногда называемых петрогосударствами (но их жизнеобеспечивающим ресурсом не обязательно является нефть). Это режимы, которым деньги достаются даром: не от труда народного, а от природного ресурса. Население гибридным режимам только мешает и создает дополнительные риски заветной мечте — несменяемости власти. В сердце таких режимов — мысль, которую в России почему-то приписывают Маргарет Тэтчер: хорошо бы иметь Х граждан для обслуживания трубы (скважины, шахты), а остальные бы куда-нибудь подевались. По этой причине режим опасается любой мобилизации: у него нет институтов, использующих гражданскую активность и участие.
Западные исследователи, назвавшие гибридный режим нелиберальной демократией или электоральным авторитаризмом, обращают внимание на одну его сторону — декоративность демократических институтов. В гибридных режимах проходят выборы, но власть не меняется. Есть несколько телеканалов, но все они говорят одно и то же. Существует оппозиция, но она никому не оппонирует. Значит, говорят западные политологи, это все декоративная мишура, под которой скрывается старый добрый авторитаризм.
На самом деле гибридный режим является имитационным в двух направлениях. Он не только симулирует демократию, которой нет, но и изображает диктатуру, которой в реальности не существует. Легко заметить, что демократический фасад сделан из папье-маше. Труднее понять, что сталинские усы тоже накладные. Это трудно еще и потому, что для современного человека «точеное насилие» и «низкий уровень репрессий» — морально сомнительные термины. Мы живем в гуманистическую эпоху, нас ужасают человеческие жертвы, по европейским понятиям ХХ в. ничтожные.
Гибридный режим старается решить свою основную задачу — обеспечение несменяемости власти — относительно низким уровнем насилия. Он не имеет в своем распоряжении ни морального капитала монархии, ни репрессивной машины тоталитаризма. Нельзя развернуть «маховик репрессий» без активного участия граждан. Но граждане гибридных режимов не хотят ни в чем участвовать. Характерно, что государственная пропаганда в гибридных режимах никого не мобилизует. Она объединяет граждан по принципу пассивности.
Посмотрите на российские 87%, которые одобряют всё, от военных вторжений до продуктовых санкций. На вопрос «одобряете ли?», они отвечают «да». Но при этом они ничего не делают. Они не записываются в добровольческие батальоны, не ходят на провоенные митинги. Они даже на выборы не особенно ходят, отчего гибридному режиму приходится бесконечно заботиться о ложной явке и фальсификации результатов. Из политически обусловленных активностей за этими людьми замечены лишь съем денег с банковских счетов, перевод их в доллары и закупка сливочного масла.
Пропаганда с головокружительной эффективностью формирует мнение именно тех людей, чье мнение не имеет значения. Не потому, что это якобы «второсортные люди», а потому, что их мнения не связаны с их действиями. Они могут обеспечить власти одобрение, но не поддержку, на них нельзя опереться.
Режим понимает своим рептильным мозгом (это не ругательство, а нейрофизиологический термин: самая древняя часть мозга отвечает за безопасность вида и управляет базовым поведением), что 87% одобряющих не являются субъектами политического процесса. Имеет значение только мнение активного меньшинства. Этим объясняется «парадокс законотворца»: зачем власть, располагающая, казалось бы, сплоченной всенародной поддержкой, никак ею не пользуется, а принимает все новые и новые законы репрессивно-оборонительного содержания?
Может быть, свежие законы имеют целью нащупать это активное меньшинство? У них есть второе гражданство, или они как-то связаны с общественными организациями… А может, это блогеры. Или те, кто ходит на митинги и любит курить в ресторанах? Как их нащупать, как придушить — не слишком, а слегка? А еще лучше убедить, что они ничтожные отщепенцы и что хорошо бы им уехать. Гибридный режим никогда своих граждан не удерживает — напротив, поощряет активное меньшинство к отъезду.
Гибридные режимы довольно устойчивы и живучи. Они пользуются преимуществами почти рыночной экономики и частично свободной общественной среды и потому не разваливаются за день, как классические диктатуры. Это надо знать и ожидающим ремейка развала СССР, и тем, кто ждет его внезапного возрождения. На 16-м году правления удариться об пол и обернуться бравым фашистом так же затруднительно, как убиться об стену и возродиться лучезарным либералом.
Из этого не следует, что гибридный режим стабилен. Он жаждет стабильности и ради нее готов на любые потрясения. Корень кажущегося противоречия лежит в механизме принятия решений — кощеевой игле гибридного режима.
Последовательно отрезая и забивая мусором все каналы обратной связи, режим вынужден действовать во многом на ощупь. Для связи с реальностью у него остается телевизор, разговаривающий сам с собой; элиты, подобранные по принципу некомпетентности; плюс внутреннее чувство вождя, чье сердце должно биться в унисон с народным, но за долгие годы пребывания в изоляции может перейти на свой ритм. Поэтому режиму приходится постоянно угадывать, будет ли его действие приемлемым для внешней и внутренней аудитории. Когда режим ошибается, у него нет никаких рычагов исправления ошибки. Гибридный режим заднего хода не имеет: он устойчивый, но не маневренный.
Появление имитационных демократий — не результат порчи демократий неимитационных. Это плод прогресса нравов, который уже не позволяет применять насилие так широко и беспечно, как это было принято еще 50 лет назад. Если «лицемерие — дань, которую порок платит добродетели», то имитация — это налог, который диктатура платит демократии.
Автор — политолог, специалист по проблемам законотворчества
Читайте далее: http://www.vedomosti.ru/opinion/news/32163091/carstvo-imitacii#ixzz3ATsBDecT
 

В 2005 году власти Китая отказались от намерения разрешить иностранным газетам печататься в стране в связи с обеспокоенностью, вызванной ролью международных СМИ в 'цветных революциях'[15]. 'Оранжевые революции' напомнили о том, что нельзя допустить проникновение саботажников в дом, и что дверь должна быть закрыта, поэтому мы временно ее закрыли', — заявил тогда руководитель Главного управления по делам печати и издательства Ши Цзунъюань в интервью Financial Times.
avatar

gruffff

в последней четверти XX века широкое распространение получают технологии создания сети общественных институтов, которые популяризируют модели и ценности европейской и американской политической и правовой культуры.
в частности, формирование таких сетей на постсоветском пространстве. На определенном этапе они становятся политическим фактором осуществления «оранжевых», «розовых» и других революций
avatar

gruffff

Джин Шарп — американский общественный деятель, известный во всем мире своими книгами, наиболее популярные из которых — «От диктатуры к демократии» и «198 методов ненасильственных действий» переведены на десятки языков и используются, как практические пособия при организации «цветных» и «бархатных» революций по всему миру. Активисты некоторых таких революций проходили непосредственное обучение в руководимом Шарпом Институте Альберта Эйнштейна, в том числе сербского движения «Отпор!», грузинского «Кмара», украинского «Пора», киргизского «КелКел» и белорусского «Зубр». Работа Шарпа «Основы гражданской обороны» были использованы литовскими (консультировал лидеров движения «Саюдис»), латвийскими и эстонскими политиками во время их отделения от Советского Союза в 1991 году.
avatar

gruffff

Инструкция: 5 шагов аннигиляции. Для удобства применения, «ненасильственная» программа госпереворотов сведена к пяти шагам, последуем этому примеру.
1.«Крючок революции» — использовать (спровоцировать) какой-нибудь скандал для справедливого общественного возмущения. Скандалы в обществе случаются постоянно, на крайний случай, всегда есть какие-нибудь выборы. Этот шаг, наверное, важнейший: если его нейтрализовать, остальные теряют смысл. Поэтому здесь – подробнее.

В качестве такого «крючка» наши белоленточники использовали президентские выборы в России 2012 года. Почву для него создают НПО по развитию демократии с иностранным финансированием. С их помощью создается «гражданское общество», или гражданская «сеть», разрывающая традиционные общественные связи, и внедряющая неорганичные стране «новые прогрессивные идеи» (последняя новинка – гомосексуальность). Этим они создают паству для «новых лидеров» общества, а параллельно обучают этих будущих демагогов. Все оранжевые лидеры, как правило, проходят стажировку в университетах США, и Навальный тоже.

Организации, или движения, современных демагогов строятся также по сетевому принципу, напоминающему обычную сетевую коммерческую компанию, типа Амвэй. Если такая коммерческая компания продает обществу свой всегда «исключительный» по качеству товар (например, парфюмерию), то политическая сетевая компания «продает» своего лучшего в стране лидера, например, А.Навального, являющегося в свою очередь эманацией лучшей в мире американской модели демократии.

Многие рядовые сетевики искренне верят в исключительные свойства своего «товара» — в «американскую демократию», которая «волшебным» образом может решить проблемы любой страны. Поэтому им не интересны реальные общественные проблемы, программы; на сложнейшие вопросы они отвечают банальностями вроде необходимости всеобщей честности, и повышения эффективности управления.

Все участники «сети» прямо заинтересованы в продаже «товара» компании, они имеют от этого реальные дивиденды, поэтому не воспринимают критики в свой адрес, агрессивны в навязывании своего «товара» обществу. Религиоведы относят коммерческие «сети» к тоталитарным сектам, в еще большей степени это относится к политическим сетевым компаниям. Многие обозреватели, например, Тина Канделаки, отмечают эти сектантские истерические черты, и называют наших болотных революционеров «свидетелями Навального». С полным основанием.

Средством аннигиляции здесь является, наверное, настойчивое разоблачение фальшивых «продуктов сети», демагогов, создание некой традиционалистской контрсети для координации контрпропагандистской работы, выдвижения альтернативных «сети» лозунгов и харизматичных лидеров. Общая терапия – пропаганда отечественной культуры, истории, включая политические их составляющие.

2. «Поджог» — «боевые хомяки и козлы» выходят на улицу и создают постоянно действующий митинг. Безопасность участников митинга обеспечивается вербовкой «агентов влияния» в силовых структурах и правительстве. Если Оранжевая революция дошла до «поджога», то ничего не остается, как оказывать прямое противодействие «боевым хомякам и козлам», искать поддержку в тех же силовых структурах, мобилизовывать патриотические силы, и выводить их на улицу. На этой стадии удалось остановить «болотную» белоленточную революцию весной 2012 года, когда в противовес Болотному митингу был организован митинг на Поклонной горе. Революционерам не удалось также расколоть путинское правительство.

3. «Захват улицы» прочими «хомяками», «козлами», «креаклами» и маргиналами, создание атмосферы истерии через дружественные СМИ для дезоориентации общества, распространение анархии на все общество и другие оппозиционные силы. Для вовлечения последних выдвигается требование отставки власти. Яркий пример такого «захвата» — Оранжевая революция на Украине. В этот момент правительство еще может вытянуть ситуацию, ввести чрезвычайное положение, если в обществе есть значительные силы, понимающие суть происходящего. На Украине и правительство, и общество на этой стадии революции были уже расколоты и парализованы.

4.«Сакральная жертва», реальная или подложная, для обвинения «власти» в бесчеловечности, и объявлении «вне закона». 5.Проведение выборов, при необходимости их фальсификация, для этого они заранее объявляются нечестными со стороны «бесчеловечной власти» – это формальный, «законный» повод для захвата власти демагогом. Последние два пункта действуют автоматически, воспрепятствовать им законным путем уже невозможно, это как в шахматах: неизбежный мат в два хода.

Остается последнее средство: ответить на государственный оранжевый переворот другим переворотом. Для этого должен найтись, как минимум, сильный лидер, не уступающий оранжевому демагогу. Египетская «весна», ее революционный президент Мурси и их укротитель генерал Аль-Сиси могут служить в качестве такого примера.

Наконец, радикальное лечение Оранжевой революции достигается новейшим индийским лекарством. Правительство Индии запретило недавно деятельность в стране всех НПО с иностранным финансированием, после того как они попытались осуществить «поджог». В Индии очень много проблем, больше чем в России, поэтому церемоний и толерантности меньше. Российский закон об НПО пока набрался смелости назвать их «иностранными агентами»…
avatar

gruffff

gruffff, теория заговора против беззащитной, слабой России это не ко мне. Я лишь замечу, что движение путинской власти в сторону тоталитаризма началось сразу с ростом цены на нефть.
avatar

LSA62

кто стоит против эволюции проиграл априори.

перемен требуют наши сердца
Веласкес, +1000, то же, что и против тренда.
avatar

LSA62

чем меньше правительства и вмешательства в рыночную эволюцию тем лучше
DAXстер, +100500
avatar

LSA62


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.

Залогиниться

Зарегистрироваться
....все тэги
Регистрация
UP